Категории:

Шестнадцатая республика. Как Болгария хотела войти в СССР

95 лет назад, 7 сентября 1911 года родился Тодор Живков, лидер коммунистической Болгарии, правившей страной более 35 лет. Глядя с высоты времён сегодня он напоминает не то засидевшегося Хрущёва — довольно мягкого и даже отчасти либерального, но при этом свято верившего в идеалы социализма, не то «батьку», перестроившего пол-страны при щедрой помощи «старшего брата». А ещё предлагал СССР принять свою страну «шестнадцатой союзной республикой».
— Редактор LJ Media

Тодор Живков

Колоссальное наследие, оставленное этим лидером, впечатляет в Болгарии и сегодня: куда не кинь взор — повсюду построенные в годы его правления здания, дороги, мосты, предприятия. Его портрет изображают на своих плакатах болгарские левые. Но о нём часто с уважением отзываются и правые политики, например нынешний премьер Бойко Борисов: «Если мы успеем сделать хоть одну сотую долю того, что построил для Болгарии Тодор Живков, и что было сделано за эти годы, это стало бы огромным успехом для правительства. Тот факт, что через 20 лет после его ухода из власти никто его не забывает, показывает, как много он сделал. Мы уже 20 лет приватизируем то, что было построено тогда».

Тодор Живков родился в 1911 году неподалёку от Софии в крестьянской семье. С юности проникся коммунистическими идеями, арестовывался и допрашивался полицией при царском режиме. В годы Второй мировой войны участвовал в антифашистском сопротивлении, в том числе — активно в захвате коммунистами власти в Софии в сентябре 1944 года. Сделал быструю карьеру в социалистической Болгарии, уже в 1954 году занял высший партийный пост генерального секретаря болгарской компартии (фактически и лидера страны), на котором оставался до самого свержения в 1989 году в ходе волны «бархатных революций» в Восточной Европе.

diak_kuraev: «Болгария — не заграница»

...Болгарский президент Желю Желев подарил мне свою книгу (с надписанием «коллеге» — но это не как президенту, а как философу). В книге приводятся цитаты, подтверждающие планы о вхождении Болгарии в состав СССР в качестве 16-й республики.

Желю Желев. В большой политике. София, 2009, СС. 12-15:

...БКП дважды, тайно, за спиной народа, обсуждала вопрос о превращении Болгарии в 16-ю республику Советского Союза: впервые во времена Хрущева, в 1963 г., во второй раз — при Брежневе, в 1973-м. Лишь отказ Хрущева, продиктованный его природной интеллигентностью, подсказавшей, что подобное событие принесло бы в международном плане больше негатива, чем плюсов Советскому Союзу, остановил болгарскую державу от национальной катастрофы... Я приведу отрывки высказываний с пленума ЦК БКП от 4 ноября 1963 г., где и обсуждалось присоединение Болгарии к Советскому Союзу:

Тодор Павлов (академик, в 1963 г. — член ЦК БКП, почетный председатель БАН, СБЖ и СБП. С 1966 по 1976 г.г. — член Политбюро ЦК БКП): «Нет смысла проводить референдум по этому вопросу, но надо провести такую кампанию, так разъяснить вопрос, чтобы среди народных масс не было никакого колебания, и решение было бы принято единодушно.»

Димо Дичев (в 1963 г. — завотделом внешней политики и международных связей ЦК БКП): «Никогда наши коммунисты не были воспитаны иначе, кроме как считать Советский Союз нашим отечеством, нашим завоеванием.»

Раденко Видинский (в 1963 г. — член ЦК БКП, завотделом строительства): «Вряд ли есть большая радость, чем видеть свой народ в великой семье советских народов. Поэтому не одной, не двумя, а пятью руками, если бы мог, я поддержал бы предложение как можно быстрее влиться в великую семью советских народов.»

Лучезар Аврамов (в 1963г. — кандидат в члены ЦК БКП): «Все поколения болгарских коммунистов, как наши деды отцы, так и мы сами, всегда лелеяли в своей груди мечту превратить нашу страну в частицу великого Советского Союза.»

Димитр Димов (в 1963 г. — кандидат в члены Политбюро и председатель контрольной комиссии ЦК БКП): «При одном разговоре в Варне Георгий Димитров признался, что его идеал — чтобы Болгария стала членом семьи великого Советского Союза. Предложением Политбюро, произнесенным товарищем Тодором Живковым, мы фактически начинаем осуществлять эту его мечту.»

Тодор Живков (первый секретарь ЦК БКП и председатель Совета министров): «Политбюро считает, что об этом пленуме не следует говорить ни в какой форме кому бы то ни было и где бы то ни было. Не забывайте, что великоболгарский шовинизм глубоко укоренился в отдельной среде и в людях нашей страны. Я не говорю о бывших, а имею в виду членов партии, особенно среди интеллигентов и некоторой части молодежи. Это нужно иметь в виду. Мы сольемся не до поры, до времени, а навеки, и это станет примером для всех стран. Вот почему нужно подготовиться». («1963 — отречение от Болгарии», София, изд. «Зеркало», 1994 г.)

Из 168 членов и кандидатов ЦК БКП не нашелся ни один человек, который встал бы и сказал «Я не согласен». С лакейскими усердием и единодушием в конце пленума было проголосовано за письмо в адрес ЦК КПСС, в котором — просьба принять Болгарию 16-й республикой в Советский Союз. И все это — в глубочайшей тайне, за спиной болгарского народа... Десять лет спустя, уже в эпоху Брежнева (июль 1973 г.), оферта была обновлена теми же самыми национальными предателями и изменниками родины. На этот раз все приобретает более сатанинские очертания, потому что происходит на основе развернутого плана о поэтапной ликвидации болгарской державы. Документ, розданный предварительно членам Пленума июля 1973 г., называется «Основные направления развития всестороннего сотрудничества с СССР на этапе построения развитого социалистического общества в НРБ»...

Тодор Живков (первый секретарь ЦК БКП и председатель Госсовета НРБ) не преминул сказать в заключительном слове: «Очевидно, что нецелесообразно публиковать документ, который мы обсуждали на настоящем пленуме. Также нецелесообразно представлять его в существующем виде перед целой партией. Он не должен попасть и в западные вражеские управления, а то они станут мотать его два года»... Когда через два месяца на посещение в Болгарию (18-21 сентября 1973г.) прибыл Брежнев, Живков договаривается, чтобы конспирация сохранялась в глубокой тайне: «Мы договорились с советскими товарищами не предавать широкому разглашению ни документ, принятый июньским пленумом, ни наши совместные решения в этом направлении»...

​***

От себя замечу, что все заявления политиков Восточной Европы конца 80-х начала 90-х о том, что для них национальная независимость превыше всего, на мой взгляд, сильно блекнут на фоне их же стремительного перехода из одного Союза (Варшавского) в другой (Европейский). Сам по себе этот переход — это их внутреннее дело. Но логика вроде бы одна для всех...

Читать далее в блоге автора

Возможный советский премьер

В случае вступления Болгарии в состав СССР Живков рассчитывал стать вторым человеком в советской номенклатуре — главой правительства CCCР. Властных амбиций ему, опиравшемуся на спецслужбы, было, конечно же, не занимать: в 1965 году был успешно раскрыт и ликвидирован заговор части болгарской партийной номенклатуры с целью свержения Живкова и установления в стране жёсткого маоистского режима, было подавлено сопротивление местных «лесных братьев» — антикоммунистических партизан («горянское движение»). Страдали от него и болгарские диссиденты: в стране были политзаключённые (хоть и не так много), а убийство болгарскими спецслужбами противника коммунистического режима Георгия Маркова в 1978 году в Лондоне с помощью яда в зонтике вызвало широкий резонанс во всем мире. Болгар также обвиняли и в организации покушения на Папу Римского в 1981 году, но ничего не смогли доказать.

Но в то же время режим Живкова был намного мягче не только режима румынского диктатора Чаушеску или советского режима, но даже либеральнее ГДР или Чехословакии после 1968 года (хотя Живков и отправлял болгарские войска в помощь советским для подавления «Пражской Весны»). Например, из Болгарии было намного легче уехать на Запад, а сама страна именно при Живкове начала принимать миллионы иностранных туристов, для которых на берегу моря работали и казино, и варьете. Не преследовалась не только церковь, но и всякие суеверия (Бабу Вангу так и вовсе приняли на госслужбу). В экономику начали возвращаться отдельные рыночные принципы и она быстро развивалась. Во вчера ещё крестьянской стране появились даже такие развитые сложные производства, как фармацевтическое и компьютерное. Хотя и во многом, конечно же, благодаря советской помощи: Болгария приобретала по дешёвым ценам советскую нефть и газ, часть перепродавала на Запад, уже за валюту, а с советским союзом расплачивалась помидорами, консервами, товарами лёгкой промышленности... Здесь государство не лезло к людям «в кровать» — уголовное преследование за тот же однополый секс в Болгарии было прекращено уже в 1968 году — раньше чем в ФРГ, Великобритании, Австрии, Норвегии и ряде других западноевропейских стран. Потому в дальнейшем, выступая против советской «перестройки» Живков вступит в спор с Горбачёвым: «да мы уже вернули человеческое лицо социализму ещё в 1960-е годы!» Хотя во многом неприятие перестройки объяснялось и страхом потерять власть, и не меньшим страхом перед тем, что СССР теперь перестанет поставлять дешёвое сырьё и тоже потребует за него рассчитываться валютой, откажется от болгарских овощей и компьютеров в пользу более качественных из стран Запада, что нанесёт тяжкий удар успехам болгарской экономики.

Последнее интервью Тодора Живкова, 1997 год

Трудно однозначно сказать, был ли Живков скромен в быту. С одной стороны — у него было множество резиденций в лучших уголках Болгарии, с другой — легендарный генсек предпочитал простую крестьянскую пищу (любимые блюда — простой омлет, варёная фасоль, «пилешка каша със сирене» (кусочки варёной курицы, зажаренные в йогурте и муке с мягким сыром) и передвигался на по нынешним временам довольно скромно обставленном поезде. А уже после свержения в 1989 году говорил, что донашивает старые пиджаки, ботинки и очки. Скончался Тодор Живков в 1998 году в возрасте 86 лет — он прожил на 10-15 лет больше, чем современные ему советские вожди, которых за 35 лет его правления сменилось пятеро.

kommari: Живков

Интересная передача про Тодора Живкова, фактически, интервью с ним, сделанное в 90-х, после свержения. На удивление мужик толковый — особенно учитывая возраст.

Читать далее в блоге автора

____________________________

leesider: Литерный поезд Тодора Живкова «Витоша Экспресс»

«А скажи-ка, социалистический брат мой болгарский, камрад Тодор, — спросил однажды Эрик Хонеккер своего балканского соратника Живкова, — до каких пор ты будешь ездить в своём кондово-раритетном, идеологически неправильном поезде? Генеральный секретарь, а используешь царский состав, сделанный при Третьем рейхе, будь он неладен. Непорядок, камрад Тодор! Давай мы тебе сконстуируем наш гёрлицевский современный поезд. Ты будешь очень крут, зер гуд! Почти как Тито будешь, хотя нам, камрад Тодор, далеко до этого югославского эстета, ценителя прекрасного и его шикарного голубого поезда. Мы люди простые, хоть и Первые, ценим комфорт, удобство и безопасность, а спецы наши забацают тебе настоящий автономный дом на железнодорожных колёсах».

leesider, 2016 год

Разговор происходил в 1973 году во время Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Берлине. А может и ранее. А может и вовсе не было такого разговора. История за давностью лет и ввиду ушедших в вечность политиков Восточного блока умалчивает, когда же точно Тодор Живков восхитился хонеккеровским литерным поездом и поручил болгарскому Политбюро заказать у немецких товарищей такой же. Зато стопроцентно известно, что особый заказ для болгарских товарищей поступил в спецдепо София уже в 1975 году. Спустя 41 год болгарский литерный поезд Тодора Живкова и высокого партийного руководства, поддерживаемый в идеальном техническом состоянии, до сих пор находится в депо и активно используется под заказ у киношников и туристов...

Переговорная в главном вагон-салоне, вагоне, предназначенном для Тодора Живкова и его высокопоставленных гостей, leesider, 2016 год

Главный состав социалистической Болгарии состоял из следующих 10 вагонов: пяти вагон-салонов для чиновников и гостей различного ранга, включая вагон Тодора Живкова, вагона-ресторана, вагона-кухни, вагона связи (до сих пор собственность Национальной службы охраны и не используется для туристических поездок), вагона с дизель-генератором и багажным отделением, а также вагона для перевозки автомобилей.

leesider, 2016 год

Вот здесь отдыхал Муаммар Каддафи и, возможно, Брежнев. А вот Ким Ир Сен во время поездки из Софии на известнейший в Болгарии бальнеологический курорт Хисаря в 1984 году путешествовал в своём поезде в сцепке с болгарским. Традиционно северокорейский «Великий Вождь» не оставлял свой роскошный, комфортный и безопасный поезд ни на минуту.

leesider, 2016 год

Купе Тодора Живкова. В перспективе переговорная с телефонными аппаратами и помещение дежурного.

leesider, 2016 год

Между двумя правительственными купе находится санитарный узел с умывальниками...

leesider, 2016 год

Tуалетом. И душем.

leesider, 2016 год

Вагон-ресторан, рассчитанный на 36 человек...

Читать далее в блоге автора

Из книги Михаила Горбачёва «Жизнь и реформы»:

...По мере того как курс советского руководства на перестройку воплощался в гласность, демократизацию государственной и общественной жизни, росла настороженность по отношению к нему со стороны Тодора Живкова. Более тридцати лет бессменно возглавляя собственное государство, он как никто другой копировал советский опыт, приспосабливая его по своему разумению к условиям Болгарии. Это обеспечивало небезуспешное функционирование и укрепление личной власти Живкова. Но вот ему пришлось столкнуться с дилеммой. Либо продолжить привычную линию на «воспроизводство» того, что делается в Советском Союзе, и, значит, подорвать режим автократии. Либо искать какой-то другой, нетрадиционный путь и образ действий.

А надо сказать, власти у Живкова было в каком-то смысле больше, чем даже у Брежнева, особенно в последние годы его правления, когда у нас при больном генсеке стали обособ***ься отдельные республики и ведомства, как бы закрываясь от чьего бы то ни было постороннего глаза, контроля и влияния. Живков же, демонстрируя свою особую близость к Брежневу, верность ему, которая довольно весомо вознаграждалась, оставался, по существу, полным хозяином у себя в стране. Он был монополистом в определении политики и идеологии и, конечно, в решении ключевых кадровых вопросов.

При всем том Генеральному секретарю ЦК БКП долгое время удавалось умело прикрывать свою абсолютную власть декорумом просвещенности, новаторства и экспериментаторства. Этим целям служила тактика привлечения к обсуждению проблем и разработке программ молодых талантливых людей. Но держали таких людей, так сказать, на длинном поводке, лишь до тех пор, пока они не переходили границ дозволенной критики. Когда же это случалось, санкции наступали мгновенно.

С особым пристрастием Живков стал относиться к думающей части своего окружения, когда после смерти Брежнева в Советском Союзе начало расти понимание необходимости перемен. В 1983 году был устранен из Политбюро и Секретариата БКП Александр Лилов, оттеснены от руководства и ряд других ярких, способных к самостоятельному мышлению и поступку людей. Как только человек вырастал в своих воззрениях до потолка, высота которого определялась самим Живковым или кем-то из лично преданных ему приближенных, он становился нежелательным, опальным, а то и поднадзорным...

Наметившаяся тенденция к своего рода сепаратизму приобретала порой курьезные формы, хотя затрагивала достаточно существенные стороны двустороннего сотрудничества. Кто-то из окружения убедил Живкова в целесообразности установить особые отношения с Токио, чтобы превратить Болгарию, так сказать, в балканскую микро-Японию. Имелось в виду, в частности, наладить производство по японским схемам и технологиям продукции микроэлектроники. Помню, как болезненно реагировал Живков, когда я в одной из бесед попросил его посвятить нас в разработку концепции «микро-Японии». Мой вопрос не был досужим любопытством, поскольку была договоренность с болгарской стороной о тесном сотрудничестве в электронной промышленности. Кончилось тем, что болгары все равно стали обращаться к нам за микроэлементной базой и настойчиво предлагать свои довольно-таки невысокого качества изделия.

Болгары, как и другие наши партнеры по СЭВ, видели, что по ряду научно-технических параметров Советский Союз отстает от Запада. Поэтому односторонняя ориентация на нас обрекала, по крайней мере отчасти, и наших партнеров на определенное отставание. Они пытались компенсировать это развитием научно-технических связей с Западом, что тоже само по себе вполне естественно. Вопрос в том, что делалось это тайком от нас, а при осложнениях следовали обращения о помощи.

Многие годы Болгария жила не по средствам. К началу 1990 года ее внешний долг вырос до 10 миллиардов долларов при населении примерно 9 миллионов человек. Живкову удавалось так строить отношения с Брежневым, что это оборачивалось крупной валютной поддержкой. В обмен на широко рекламируемые планы «братского сотрудничества» из Советского Союза шли значительные регулярные поставки энергоносителей и сырья, финансовые субсидии... Мы поставили вопрос о переводе экономических связей на базу эквивалентного обмена, что подразумевало и прекращение ежегодно выплачивавшихся Болгарии субсидий на сельскохозяйственное производство в размере 400 миллионов рублей. Тут-то и стал заметнее разрыв между заверениями Живкова о продолжении тесного сотрудничества с Советским Союзом и некоторыми его практическими шагами во внутренней и внешней политике. Он окружил себя людьми, которые снабжали его новыми прожектами, теперь уже ориентированными больше на Запад, чем на Восток. Резкие перемены почувствовали на себе советские граждане, ездившие на отдых в Болгарию, на знаменитые Золотые пески. Внимание местной администрации и обслуживающего персонала переключилось на владельцев долларов и марок...

С началом в Болгарии так называемого «возрожденческого процесса» до нас стали доходить сигналы от болгарских граждан турецкой национальности, которые протестовали против лишения их турецких имен и фамилий, насильственного присвоения болгарских. Одновременно болгарские власти обращались к нам с просьбами поддержать их «возрожденческие» акции в Организации Объединенных Наций и перед турецкими властями. С болгарской стороны эти акции объяснялись тогда опасностью перспективы раздела Болгарии по кипрскому прецеденту. Для нас были неприемлемы любые нарушения прав человека, и мы не хотели вмешиваться во внутренние дела Болгарии. Вместе с тем нельзя было просто устраниться, сделать вид, будто нас все это не волнует. Поэтому мы довели до руководства НРБ и лично до Живкова свое мнение, что его позиция в отношении тюркоязычного меньшинства по крайней мере несправедлива. Получив наше послание, Живков дал понять, что проблема будет введена в общепринятые цивилизованные рамки, но на практике изменилось немногое. Поток эмигрантов из Болгарии устремился в Турцию.

Во многом искусственно нагнетавшиеся националистические страсти не могли заглушить подъема общедемократических настроений. К нам стали все чаще поступать обращения представителей болгарской интеллигенции, в которых выражался протест против подавления инакомыслия, свободы слова, ограничения научной и общественной деятельности. В стране стали зарождаться неформальные объединения демократической направленности — экологические группы, клуб в защиту гласности и перестройки, одним из основателей которого стал философ-диссидент Желю Желев. Живков в этих условиях уже не мог делать вид, будто перестройка — пройденный этап для Болгарии, он понимал, что на этих позициях ему не удастся удержать инициативу в своих руках... Собравшийся 10 декабря Пленум ЦК БКП освободил Тодора Живкова со всех постов. Новым Генеральным секретарем ЦК БКП, а с 17 декабря 1989 года и Председателем Государственного Совета НРБ стал Петр Младенов...

Ошибка

В этом журнале запрещены анонимные комментарии

Картинка по умолчанию