?

Log in

Writer's Block

tata_pervaya

Музеи

Ваш любимый музей?

Answers (208)

  • Прадо в Мадриде. вне конкуренции!
  • Эрмитаж.
  • Люблю Питер.Это большой музей под солнцем...
  • Мой любимый музей? Даже затрудняюсь ответить... Мне во всех было интересно. Только Кунсткамера не понравилась до ужаса, но это я просто впечатлительная. Самый маленький музей, в котором я была - Музей этнографического костюма для кукол, расположенный у нас в Нагатинском Затоне. А любимый? Наверное, Пушкинский (изобразительных искусств им. Пушкина) и некоторые залы Третьяковки, а ещё Исторический. Это только в Москве.
  • конечно, ГМИНВ!!! он в моей жизни проявляется исключительно в связи с замужеством :) первый раз 2 недели атрибуции коллекции рисунков Смирнова-Русецкого закончились тем, что я прилетела на собственную свадьбу второй раз после венчания мы все дружно оказались там же с эксклюзивной экскурсией в исполнении папы. Бедный Росов меня в платье увидев обалдел и не узнал :)))
  • Собственная память
  • Затерянный в тайге
    В крошечной деревне Герасимовке, что затеряна в непролазной, набитой тучами голодного гнуса, тавдинской тайге на северо-востоке Свердловской области, есть потрясающий музей, который размещается в старинном двухэтажном здании из тёмных от старости брёвен. Экспозиция этого музея посвящена, во-первых, здешним первопоселенцам, а во-вторых -- мальчику, имя которого с 30-е годов XX века стало нарицательным. Этот мальчик -- Павлик Морозов.
    Первые жители Герасимовки пришли сюда в 1906 году по столыпинской переселенческой реформе из Белоруссии - из Витебской губернии. Так называемые "самоходы" шли пешком за обозом из телег, гружёных домашним скарбом да мешками с зерном. Меньшую часть зерна они использовали на еду, а большую берегли пуще зеницы ока как семенной фонд для будущих пашен. Впрочем, пашни им предстояло разрабатывать самим: корчевать вековые деревья, поднимать целину, пахать новь. Одновременно -- торопиться до наступления морозов рыть землянки для жилья, даже ещё не представляя, что оно такое -- настоящая уральская зима. Единственное, о чём позаботились местные власти, ожидая переселенцев, -- вырыли для них казённый колодец...
    Как люди пережили в маленьких землянках первую суровую зиму на новом месте, один Бог знает. Впрочем, пережили не все. А оставшиеся в живых, едва весной сошёл снег, принялись рубить избы и строить в них печи, понимая, что в здешнем климате других вариантов нет. Построили и школу, чтобы ребятишки не оболтусами росли, а учились грамоте и счёту. В этой самой школе и существует теперь музей.
    Я была там года четыре назад, но будто сейчас вижу возвышающийся в центре музейного "зала" переселенческий возок с узлами домашнего скарба, связками чугунков и кринок, мешками. Всё это заботливо собрано по избам и чердакам местных жителей, принесено сюда и сохранено на долгую людскую память. "Вот с таким багажом пришли на эту суровую землю, в эту тайгу первые строители и жители Герасимовки", -- рассказывала директор этого удивительного музея Нина Ивановна Купрацевич, и голос её, честное слово, дрожал от волнения и от страха, что я не прочувствую и не в полной мере оценю великого подвига герасимовских пионеров.
    Кстати, о пионерах. Большая часть музейной экспозиции посвящена пионеру № 1 Страны Советов -- Павлику Морозову, которого если кто сейчас и помнит, то -- как красногалстучного подростка-антигероя, который предал и продал большевикам своего родного отца-кулака. Сомнительную историю о том, как сын заложил властям батьку-мироеда, прятавшего мешки с хлебом, знал с Советском Союзе любой сопливый школяр. Но в самой Герасимовке, где жила семья Морозовых, покуда их не постигла тяжелейшая трагедия, Павлика считают просто ребёнком, невинно убиенным и жестоко оболганным посмертно на долгие годы.
    Если вкратце,  местная версия событий звучит следующим образом. В годы коллективизации Трофима Морозова,  как практически единственного грамотного мужика, назначили председателем герасимовского сельсовета. Он не хотел этого, но со временем попривык к креслу и даже завёл полюбовницу, к которой и ушёл от своей Татьяны и от четверых ребятишек. А вскоре его обвинили в подделке документов и арестовали: на железнодорожной станции в Тавде задержали двух мужиков, явно беглых ссыльных (раскулаченных), с "липовыми" удостоверениями личности, скреплёнными печатью герасимовского сельского совета. Вот и потянули к ответу того, кто этой печатью распоряжался.
    Судил Трофима в своей же деревне выездной суд. Судья стал допрашивать 13-летнего Павлика, старшего из детей Трофима Морозова: мол, не видал ли ты, как папка продавал кому-нибудь документы? И тот, молчаливый, сильно стеснявшийся своего белорусского говорка, кивнул: видал, дескать. "Возможно, мальчишку подучила этому мать, смертельно обиженная мужем-изменщиком", - говорит Нина Купрацевич то, в чём всегда подозревали Татьяну Морозову односельчане.
    Суд проходил в феврале 1932 года, а 3 сентября Павлик и его 9-летний братишка Федя были найдены в лесу, в километре от деревни, жестоко убитыми. В музее можно увидеть и прочесть милицейский протокол осмотра места преступления и детских трупов. Там говорится, что на голову Павлика был надет мешок, порезана кисть левой руки, и "нанесён смертельный удар ножом в брюхо, в правую паховицу, куда вышли кишки...". Феденька находился в 15 метров от брата. Он был, согласно протоколу, убит ударом палки в висок.
    По обвинению в убийстве детей арестовали их деда и бабушку -- родителей Трофима. А с ними -- двух их зятьёв, Арсения Силина и Арсения Кулуканова, а аткже 18-летнего Данилку - двоюродного брата Павлика и Феди. Силина позднее отпустили "за недоказанностью вины". Остальных судили в Тавде. По решению суда Арсений и Данила были расстреляны, 80-летние Сергей и Ксения Морозовы умерли в тюрьме. Деревенские и тогда не верили, и теперь не верят, что дедушка и бабушка так рассердились на малолетнего внука, что собрали целую банду и зарезали его ножами, заодно прикончив и малыша Федю, которого лишь недавно тетёшкали на руках.
    Нормальным людям судебная ошибка очевидна. Но других версий суд не рассматривал, а эта была так хороша для создания на её основе расчудесного мифа про юного пионера, павшего от рук отца-кулака. Советская идеология так успешно использовала эту байку, что при упоминании имени Павлика Морозова и теперь люди как-то криво усмехаются, будто слышат что-то нехорошее. И только, пожалуй, в родной его Герасимовке люди поминают невинно убиенных отроков Павла и Фёдора в своих заупокойных молитвах, видя в них просто детей. Просто трагически погибших ребятишек, убийца которых так и остался не найденным.
    Глубину искренности такого отношения герасимовцев к памяти Павлика и Феди Морозовых вы, дорогие друзья, и сами можете оценить, побывав в Герасимовке и в удивительном тамошнем музее. А если и правда окажетесь там, не сочтите за труд поклониться от меня Нине Ивановне Купрацевич. Редкий она человек!
  • театр Чехова(Ялта)
  • Не могу сказать какой музей для меня является любимым...

    Но то, что Эрмитаж поразил меня своей красотой - это точно! Незабываемо...

  • Музей им. А. С. Пушкина (А ещё Эрмитаж, Русский музей, ГМИ, Политех итд. )
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →