Времена гибели нормативных культур
Существуют две базовые микроэкономические культуры общения, отличные по алгоритмам поведения и отношению к другому человеку -- нормативная и торговая. Ключевые слова: Застенчивость и доброта, правила хорошего тона, "ударили по правой, подставь левую", моральное превосходство, забота.

В нормативной культуре существует некий набор норм, и каждый человек считается "своим", если он этому набору норм соответствует. Со своими производится обмен услугами, однако счет при этом обычно не ведется: услуга выполняется, если она соответствует нормам.

В торговой культуре различия на свой-чужой не производится. Вместо этого есть понятие репутации -- то, способен ли возвращать другой данные ему услуги сторицей, или нет. В торговой культуре каждый первый предлагает услуги другим агентам, при этом заботясь о том, чтобы другой не вышел за рамки кредита, обеспеченного репутацией.


В зависимости от того, к какой культуре человек принадлежит, меняются его непосредственные реакции в человеческом общении, и меняются ожидания, с которыми он подходит к другим людям.

Представитель нормативной культуры рассматривает других людей как набор "камер наблюдения", которые следят за ним, и проверяют, следует он нормативам, или нет. Поскольку серьезные ошибки могут привести к выбросу его из общества, он всегда начеку, всегда думает, что делать. При этом он, естественно, боится других людей -- такой страх вы быту зовется застенчивостью. Представители нормативной культуры стараются не вступать в обмены и стараются обходиться своими силами. Зато если они уж попросили о помощи, будьте уверены, что эта просьба поддерживается десятком цитат из библии или сотней правил "хорошего тона" и т п -- согласно их нормативной культуре, вы абсолютно обязаны их просьбу выполнить.

Для представителя нормативной культуры характерно чувство "морального превосходства" -- все, кто не соответствуют его высоким требованиям (кто шумно втягивает сопли в нос как японцы для европейского аристократа, или кто сует сопли в носовом платке в карман для японского), является дикарем и недостоин быть частью общества. Он будет всячески демонстрировать свое превосходство, или наоборот, гордо скрывать его, демонстрируя показное добродушие. И хотя своим собратьям по разуму он будет говорить "фи, какой он невоспитанный" и т п, в действительности ему очень приятно иногла пообщаться с "дикарем", поскольку его моральное превосходство при этом совершенно очевидно. Несочетаемость розового с зеленым из "Трех сестер" -- хороший пример такого морального превосходства.

Нормативные сообщества можно различать по степени развитости нормативов. Огромное количество ложечек и вилочек, присутствующих в "хорошем ресторане", предназначены как раз для того, чтобы участники соответсвующей нормативной культуры точно знали, что они все делают правильно, выучив все правила. Для всех возможных ситуаций есть правила, причем для членов культуры они являются абсолютной истиной, и даже внешний наблюдатель заражается чувством неполноценности, когда оказывается, что "правильного решения" он не знал (хотя в другой культуре "правильное решение" может быть вовсе другим, как в случае с соплями у европейских и японских аристократов).

Если в развитой нормативной культуре человек, выучивший весь кодекс правил, может чувствовать себя вполне уютно, если правила более-менее непротиворечивы, то в разваливающихся и переходных нормативных сообществах весьма велик уровень фрустрации участников. Обедневший аристократ, у которого революция отобрала все его ложечки и вилочки, и не способный себе позволить "правильный набор слуг", чувствует себя последней мерзостью. Вся советская культура была основана на адской смеси нескольких разных нормативных культур, принадлежавших практически несмешивавшимся кастам России 19 века -- крестьян, горожан, церковников и аристократов. Аристократическая культура проникала через литературу, крестьяне же были большинством и оказывались везде. Все знали, что они должны вести себя правильно, но никто не знал, как именно будет правильно, и разные люди "правильно" понимали совсем по-разному.

Для нормативных культур также характерно наличие сложной системы идентификации "свой-чужой". Так что ложечки и вилочки в ресторане, и сленг уголовников имеют одну общую цель -- обеспечить надежную идентификацию члена соответствующего сообщества.

Для человека торговой культуры другой человек выглядит совсем по-другому. Это уже не камера наблюдения со встроенным пулеметом, который начнет стрелять, как только он оступится от "правил приличия" и т п, а потенциальный партнер для взаимовыгодного обмена услугами. Для незнакомого человека всегда выделяется начальный венчурный кредит, и на него человек торговой культуры готов первый оказать услугу. В одной и той же ситуации человек нормативной и торговой культуры могут действовать одинаково, но совершенно по разным мотивам. Например, в самолете у женщины тяжелый чемодан, и мужчина помогает ей его закинуть в отделение над креслами. Представитель нормативной культуры это сделает "потому что женщине настояший мужчина должен помогать", а представитель торговой культуры тут же воспользуется возможностью занести на счет женщины цену подьема ее чемодана на высоту 1.5 метра, в надежде на то, что женщина умеет считать услуги, и найдет способ вернуть услугу -- т. е. в молчаливом предположении её кредитоспособности. В целом представители торговой культуры приятнее в общении, поскольку их мысли с вами все время о том, чем вам можно помочь -- при условии что вы рассматриваетесь, как кредитоспособный человек -- если ваша репутация не подпорчена.

Представители торговой культуры способны общаться и обмениваться с любым человеком, в том числе представителем нормативной культуры, при условии его кредитоспособности -- при условии, что тот человек возвращает. Они даже способны выучить несколько кодексов "правильного поведения", как это делают, например, дипломаты, чтобы представители нормативных культур считали их "своими".

Поведение человека торговой культуры в целом может быть похоже на поведение человека, следующего бытовой Христианской этике. И тот и другой "делает добро людям", и первый предлагает помощь. Разница, однако, в том, что представитель торговой культуры останавливается, когда считает, что другая сторона не сможет вернуть долг -- когда кредит исчерпан и надежды на его возвращение нет. Более того, он как гражданин также возвращает также и нанесенный ему ущерб. Таким образом, у человека торговой культуры нет противоречия между его сознательной установкой и внутренним счетчиком услуг, который есть у всех людей. Нанесите серьезный ущерб любому человеку, а потом предоставьте ему возможность отомстить, так, чтобы сознание этого человека не узнало об этом -- и самый-самый христианин воспользуется этой возможностью. Счетчик взаимных услуг есть у каждого человека, только у христианина он сознательно поковеркан отверткой: христианин якобы не считает, сколько он дал, и "подставляет правую щеку после того, как его ударили по левой" -- т е не рассчитывается за нанесенный ему ущерб. (Поэтому, в частности, для христиан характерно делать мелкие гадости другим людям без осознания происходящего). Интересно, что изначально христианская этика была придумана для усиления христианских общин; все эти правила касались только общины верующих, и тогда они имели большой смысл, как и имеют сейчас в христианских сектах. Сейчас же христианская этика, когда она применяется для всего сообщества без разбора, разводит нищих и другого рода некредитоспособных паразитов, которые берут и не возвращают.

В терминах НЛП, представители торговой культуры являются визуалами, а нормативной -- дискретниками.

В чистом виде, конечно, культуры не встречаются. Часто можно найти торговую субкультуру, защищенную от аутсайдеров нормативной системой. Как я понимаю, именно это происходит, например, с культурой gripsmen в польских тюрьмах. Бывает, что какой-то набор поведений, характерных для торговой культуры, является обязательными нормами в некой нормативной культуре. Однако нормативная культура всегда проигрывает торговой в силу своей ригидности, в силу того, что при неожиданных комбинациях условий, не предусмотренных нормативной культурой, или, хуже того, когда нормативная культура предлагает неверное решение, представитель нормативной культуры лишен возможности думать и импровизировать. Он связан по рукам и ногам своими нормами. В динамическом, быстро меняющемся мире, нет места нормативным культурам.