Аудиозапись вечера (спасибо Леше lojki_net)

Публика (спасибо Сереже aspida).

Видео, спасибо Вите sir_roof



остальное здесь

7 июля был вечер у Марты Яковлевой, замечательный.


"9 июля (среда) 19.30 День рождения и презентация новой книги Лёши Ефимова (lojki_net)


11 июля (пятница) 19.30 Поэтический вечер из цикла «Горячий июль 2008-го». Анна Ривелотэ hrivelote (и будет продаваться книжка "Дельта Леты")


14 июля (понедельник) 19.30 Поэтический вечер из цикла «Горячий июль 2008-го». Вера Полозкова (vero4ka) (и будет продаваться книжка "Непоэмание")


16 июля (среда) 19.30 Поэтический вечер из цикла «Горячий июль 2008-го». Леонид Каганов


18 июля (пятница) 19.30 Евгений Клюев (Копенгаген). Поэтический вечер."

Ок, обойдемся без манифестов.

Здесь должен быть какой-то вот такой, а скорее всего, вот такой текст.

Ничего не осталось здесь такого, что бы не вызывало острого омерзения.

Пока.

Вопросы и задачи, ага.



(c) Нека slovno

Вот когда мы бухали, плакали или грызлись -
Выделялось какое-то жизненно важное вещество.
Нам казалось, что это кризис.
На деле, кризис -
Это ни страдать, ни ссориться, ничего.

Раньше было мало ответов; теперь не стало самих вопросов.
Мониторы, турбины, кнопочки вправо-влево, вперед-назад.
Как все это заставить летать, отбросив
Смысл жизни, которому - здравствуйте, друг Иосиф, -
Ни прислать ребяток,
ни сунуть денег,
ни приказать?



23 июня 2008 года

(c) khostik, минувшей ночью в Артефаке.

Оле-оле-оле-оле-оле! Россия, вперед!

Мы вышли из группы,
Когда во всех окнах
Погасли огни
Один за одним

Мы видели, как уезжает
Последний трамвай...

Москва голая, пьяная, вся в битом стекле; со стендов всех обменников спизжены цифры "3" и "1"; господа Павлюченко, Торбинский и Аршавин обеспечили сегодня сумасшедшие продажи московским барам, небывалое шоу горожанам, аншлаги травмпунктам; клуб Артефак, где мы с ближайшими друзьями Яшей и Бузиным смотрели сегодня футбол, стал единым звериным ревом после сто двадцать второй минуты. Лиза позвонила Аршавину через пятнадцать минут после матча - они знакомы - и орала в трубку "Ну, что я говорила?!", и я кричала "Рос-си-я! Ар-ша-вин!", и никто не верил, что в трубке реальный Аршавин, потому что теперь это человек-легенда, он вернется домой в июле, и каждая первая женщина в этой стране будет его, каждая чертова женщина, от доярки до жены советника президента; я понимаю, что ему не нужно, но тем не менее, это ровно так.

Что творится на улицах - это даже бессмысленно пересказывать; так Яша намедни в подробностях пересказывал мне порнофильм, "вот она такая приходит, немножко смущается, и он так ее немножко бэм-бэм, а потом приходит второй, и они уже ее вместе тудем-сюдем"; так вот Тверская перекрыта, девушки лежат на капотах и крышах автомобилей, люди атакуют пустые мусоровозы и самосвалы, забираются внутрь, стучат по кузовам, орут; все мальчики голые, у части из них красивые тела; девушки вдоль обочин стаскивают футболки через головы и ходят топлесс; все какие-то невозможно счастливые, носят друг друга на плечах и шеях, целуются, бросаются обниматься с незнакомцами и случайными водителями автомобилей; так не было еще ни разу, дорожное движение все к чертям, началась дорожная истерика; все распевают гимны, у Пушкина вокруг шеи фанатский шарф, на Маяковском целая кодла с флагами; если мы, упаси Господи, выиграем этот Евро, будет революция - просто люди хлынут в Кремль, вынесут оттуда на руках маленького пьяного Медведева, втащат кого-то еще, все очень по-свойски; наутро мы проснемся в другой стране.

Что еще мы умеем праздновать так массово? Новый год? Первомай? Мне двадцать два, я впервые наблюдаю собственный народ рехнувшимся от восторга; ни одного человека в стороне, до уборщиц и гастарбайтеров; даже не верится, что это мой город, кажется, кино снимают.

Я, честно говоря, боюсь даже представить, какой демографический взрыв констатируют через девять месяцев; сегодня будет жаркая ночь, просто не может не быть, лето, алкоголь, и мы сделали самих голландцев, в тот самый момент, когда готовы были сдаться.

Не знаю, почему все это так радует меня; мы шли с Бузиным километр от Артефака до Белорусской и улыбались всем так, как будто выиграли десять миллионов в лотерею; девушки танцуют, машины бибикают, юноши бросаются целоваться; ты и подавно только что кричала что-то Аршавину, можно подумать, без тебя не случилось бы этой победы; можно подумать, она что-то меняет вообще; но Господи, хорошо-то как.

Как же хорошо-то, Господи.

Тут должен был быть большой пост о том, сколько мне сегодня всего предложили; про лето, Яшу и Сережу Бабкина в "Китайском летчике Джао Да".

А будет одна фотография.



Эй, ну где ты, шедевр природы; я же скучаю.

Я завела тебе тэг, видишь. Набирается на добрую книжку.

И как хорошо, что ты все еще действуешь - как наркотик, спазмолитик или алка-зельтцер; стоит едва отойти от очередного локального конца света, как немедленно вспоминаешь про тебя.

Когда-нибудь я напишу об этом стишок - впрочем, он будет уже каким-нибудь тридцатым по счету, и ты, наверное, не удивишься.

Канал russia.ru простился со своим непутевым блоггером-задушевником.



Ребята, я вас тоже люблю. )

Когда Стивен уходит, Грейс хватает инерции продержаться двенадцать дней.
Она даже смеется – мол, Стиви, это идиотизм, но тебе видней.
А потом небеса начинают гнить и скукоживаться над ней.
И становится все темней.

Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед:
Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет;
Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед.
Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет.
Кто готовит тебе обед?

Грейси продает его синтезатор – навряд ли этим его задев или отомстив.
Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив.
Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф,
Ждет, когда возвратится Стив.

Он и вправду приходит как-то – приносит выпечки и вина.
Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена?
Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна.
А потом начинает плакать – скажи, она у тебя красива? Она стройна?
Почему вы вместе, а я одна?..

Через год Стивен умирает, в одну минуту, "увы, мы сделали, что смогли".
Грейси приезжает его погладить по волосам, уронить на него случайную горсть земли.
И тогда вообще прекращаются буквы, цифры, и наступают одни нули.

И однажды вся боль укладывается в Грейс, так, как спать укладывается кот.
У большой, настоящей жизни, наверно, новый производитель, другой штрих-код.
А ее состоит из тех, кто не возвращается ни назавтра, ни через год.
И небес, работающих
На вход.


19-20 июня 2008 года.

Здравствуйте, меня зовут Говард Кнолл, и у каждой звезды, как обычно, своя история.



(с) sir_roof

Руби зазвал на открытие Тридцатого Московского Международного; наблюдала Уилла Смита и Шарлиз Терон сегодня с расстояния метров четырех.

Уилли красавец, Шарлиз, разумеется, чуть старше, чем привычно думать, но так всегда; она высоченная, она бегала в леденящем душу розовом с каким-то вшитым боа, хихикала, обнималась с Уиллом, с кем-то, с Никитой Михалковым; они выучили пару фраз по-русски для открытия, говорили медленно, переводя дух между слогами "Прьивет, Москва. Минья зовут Уилл Смит. Я рад пред ставит вум свой новый филм "Хэнкок".

Что больше всего смешит - они значительно милее и проще всего русского истеблишмента, вместе взятого; сегодня мимо меня в изобилии ходили всяческие Редниковы, Розановы, Литвиновы, Порошины, Машковы, Михалковы-младшие, все-все-все; так вот те, чьих фамилий не помнишь, только лица узнаешь - репортеров и друг друга даже улыбкой не удостаивают, ладно часами улыбаться камерам и здороваться, как Уилли, со всеми за руку или ударом в плечо. Был еще старина Эмир Кустурица и Такеши Китано; Китано вручили приз за вклад в мировой кинематограф, он сообщил собравшимся, что он человек маленький и ему предстоит еще все это отработать; мы сидели с Руби и страшно им гордились. На afterparty Кустурица играл с No Smoking Orchestra и жег, по обыкновению, так, что чопорные тети в платьях отплясывали что твой ансамбль Игоря Моисеева; вообще же с ними скучно, так скучно, что сводит зубы. Елена Кондулайнен в мальвиньих букольках и маленьком белом корсетике, все еще играющая в порок и секс, хотя давно пора рекламировать пенсионные фонды; толстые бизнесмены в очочках, их вечно скучающие спутницы; как сказал Рубен, из всего собравшегося здесь силикона можно построить армию.

Кто меня радует, так это Рубен; когда несколько раз созваниваешься со словами "где ты? я вот иду по правой стороне...", "я вот заворачиваю с Тверской" - я люблю играть со старыми друзьями в "как я вас узнаю?"

- Рубен, я высокая, темноволосая, на мне красная майка...

- Вера, я вынужден Вас разочаровать, я некоторым образом хачик.

- О, как интересно, в вашей визитке это не указано...

Ему не все равно, моему другу Рубену; приятно, когда некоторым из твоих старинных приятелей все еще есть до тебя дело; у большинства из них на мой счет такие немыслимые искажения, что там даже доказывать что-то бесполезно.

Тут сначала с Крис гуляли по набережным до восьми утра, потом N. по городу катал на ста шестидесяти - думала, умру от страха, - тоже часов до пяти - в общем, раньше шести я не ложусь теперь, и хорошо, город летом по ночам - самый пустой, изумительный и личный, из него никуда не хочется, разве что немного в Одессу, но в Одессу хочется всегда.

Столько происходит внутри всего, энергоемкого, важного, всепоглощающего, как строительство; позавчера так много выяснила о том, как это у настоящих, нативных красавиц, вчера так много поняла о детях, так много узнала о бывших, сегодня так много открылось о славе и людях с красных ковровых дорожек; все опять расступается передо мной и говорит - вот, смотри, сколько ты всего можешь, что же ты ничего не хочешь?

М?..

Орлуша, вчера:

"Как-то тля сказала тле:
"Ненавижу, бля, Nestle.
То ли мы с тобой: сидим,
Лист картофельный едим!"

Я:

"Говорит суфле - суфле:
Я б не стало спать с Nestle,
Даже будь оно последним
Шоколадом на земле."

Про Боно



( + 3 )

Анна Русс давеча на "Полюсах" представила нас с Орлушей как воинов масс-маркета; мол, вот есть картина Ван Гога "Едоки картофеля" - кто ее видел? где она висит? - а есть создатель логотипа Nestle, так вот его произведение в каждом доме. Иные гении - кто их знает, кто их может процитировать? - а эти ребята везде, куда ни посмотри.

Мы потом поехали превесело бухать с Орлушей, и логотип Nestle все не давал ему покоя.

Только что мне приходит смс:

"Какой-то я, сука, неактуальный
И ты какая-то, блядь, Nestle.
А трусы завидуют нашим тайнам -
Моим рогам и твоей метле."

Я отвечаю:

"Таковыми мы и пребудем -
Пожирающими дотла:
Знак Nestle мы приносим людям:
Сера, копоть, рога, метла".

Орлуша, молниеносно:

"Пусть в голос ругают
И в очередь жрут
Наш поэтический
Very fast food!"

Бригаааада. )

Upd.: В комментарии пришел поэт Лев Оборин и немедленно зажег.

снял Витя sir_roof, 12-го в ЦДХ, спасибо ему.

Сегодня, 19.00, "Пироги на Никольской", "Полюса", поэт Орлуша и я.

Завтракали с Мишей Козыревым.





(c) Лиза ))













отсюда

Потом проводили мастер-класс Елены Погребижской.



_brisk_

Потом вели c Артемием Кивовичем вторую часть премии "Степной волк" - Рената Литвинова, "Ундервуд", Noize MC, Ляпис Трубецкой, все радости жизни.



(c) nucisarbor



(c) _brisk_

Как я выжила сегодня - притом, что я не спала предыдущую ночь почти - я не знаю; но выжила и счастлива.

Миша, ты неотразим, чистый праздник непослушания, лучшее утро за год, правда. ).

11.00, "Ялта" - Завтрак с Михаилом Козыревым, я задаю вопросы, будет правда смешно.

17.00, "Ялта" - Елена Погребижская.

20.30 - вторая часть церемонии "Степной волк". Я, похоже, снова веду, хотя может, Бог и милует.

Хороший день.

Подарила по своей книжке двум людям: бармену Мише и певице Земфире.

Провела с Артемием Троицким церемонию вручения премии "Степной волк"; позвонил часа за три до начала, сказал, что заболел соведущий, приезжай.

Была бэк-вокалом.

- Здравствуйте, друзья, меня зовут Вера, и я сегодня служу театральным задником для Артемия Кивовича.







(c) прекрасная Лиза, последние две

АКТ: Я, соответственно, театральный передник.

Постояла с Земфирой на сцене минут семь. Поговорила. Принесла сока. Вручила книжку.

- Земфира Талгатовна, я это лет пять мечтаю сделать.

- Так уж и Талгатовна. Мечтала - делай.



Очень земная. Маленькая. В тапочках. Смеется. Берет чужую гитару, поет "Я сажаю алюминиевые огурцы на брезентовом поле". Самое дикое - смотреть на нее, когда стоишь на сцене, а она сидит во втором ряду.


АКТ: Вера, что ты можешь сказать об альбоме "Спасибо"?

Я: Артемий Кивович, вы мне предлагаете непринужденно об этом поговорить, когда автор альбома "Спасибо" сидит во втором ряду?

АКТ: Именно.

Я: Это особенный альбом, совершенно отдельный; я послушала его раз пятьдесят, и люблю там песню про Марину Цветаеву и Тысячу лет.

Земфира, двумя минутами позже: Я послушала его больше пятидесяти раз.

Я: Он того стоил, я уверена.

Земфира: У меня не было выбора.

Улыбнулась мне раза три. Запомнила, как зовут.

- Вера, спасибо.

Я не полезла с автографами, фотоаппаратом и сбивчивыми признаниями в любви. Ненавижу это, и увидимся еще, я почти не сомневаюсь.

Наши забили грекам.

Получила странную смс.

Прошла километров семь по ночным Воробьевым и Ленинскому с красивым мальчиком, который очень устал.

Смена вех.

Большая, важная тектоника.

Теперь все будет иначе.

Почему-то захотелось ее перепостить, столько в ней тишины.

Всего год с небольшим назад, а смотришь на нее, как на какую-то довоенную.



(с) slovno