Я обеспокоен: моя популярность не растёт. Да, я осознаю, что для устойчивого присутствия в разного рода «топах яндекса» и прочих лузеровозлегалищах следует писать чаще, больше, выше, сильнее и проникновеннее – впрочем, у этого слова в последнее время появился отчётливый анальный привкус, или, лучше сказать, отдушка. Увы, широко понимаемая и хорошо разработанная анальность сейчас является почти безальтерантивной стратегией самораскрутки: на быструю и дешёвую популярность может рассчитывать только анальный клоун. Нежность, грусть, чувствительность, хорошие манеры, тонкая ирония, предупредительность – впрочем, как и брутальность, властность, жёсткость, чёрный юмор и прочее в том же духе – воспринимаются лузерами позитивно только в том случае, если всё это сопровождается интимным подваниванием и подмигиванием очка.

В чёрные минуты жежешница – да и вообще русскоязычная сеть - представляется мне неким отвратительным подобием стаи псов, непрерывно шарящих носами под хвостом друг у друга и только что не пытающихся забиться туда целиком. Это стремление к анальному раю воистину отвратительно.

Но всё же оберегусь от чрезмерного пессимизма. Мой стакан невелик, но я пью из своего стакана. Меня читают немногие, но эти немногие стоят многих иных. Свет позитива, излучаемый мною, и не должен озарять кого попало. Я не доллар, чтобы нравится всем, и не Солнце, чтобы освещать нужники и свалки.

И тем не менее, мне мало того, что у меня есть. Моё влияние явно недостаточно – и не только по вине несовершенств мира, но и по моей собственной. Я бываю небрежен, ленив, высокомерен, рассеян. Я мало дарю себя людям. С другой стороны, и люди должны мне что-то приносить. Например, мне временами надобятся какие-то небольшие денежные суммы – не столько для приобретения необходимого (московские стоки пока не оскудели, и, даст Бог, не оскудеют на моём веку), сколько на мелкие излишества, которые временами бывают уместны. Поэтому я задумался над тем, как бы наладить некое подобие взаимообмена: мой позитив в обмен на небольшие премиальные.

К счастью, долго думать не пришлось: одно онлайновое издание предложило мне вести колонку, посвящённую стилю (в особенности – мужской одежде и аксессуарам), и я принял это предложение.

Конечно, это прибавит забот. Вот сейчас, например, я размышляю над названием своей колонки. Вначале я предложил слегка брутальное DeathStyle (вводя символику смерти внутреннего лузерства и последующего преображения через стиль) – но владельцы ресурса, кажется, остались не вполне довольны. «Взгляд и нечто» - название, предложенное редакцией - в свою очередь, не удовлетворяет меня. Ещё несколько вариантов показались мне блёклыми… В общем, уже в самом начале – препятствие.

Но это меня только побуждает к активности. Надеюсь, в понедельник выйдет моя первая колонка. О том, где и когда – пока не скажу. Следите за обновлениями журнала - здесь будет ссылка на публикацию, а также небольшой комментарий.

Ждите, друзья. Позитива вам на выходные.

...Ах да, забыл сказать сообщить важное. Лёгкий, ненавязчивый пиар этой ссылки приветствуется: нужно ведь морально подготовить будущую аудиторию.

Сегодня возле ресторации «Луизиана» (это на Пятницкой) я контактировал с не вполне трезвым – а если быть совсем откровенным, смертельно пьяным – лузером в оранжевом пальто (крайне безвкусном). Собственно, я намеревался взять у него небольшой безвозвратный кредит, как это принято в наших кругах. Но когда я начал обследование его карманов, то случайно обратил внимание на руки. Боже, он носил часы с фальшивыми бриллиантами! Мне стало противно, и я решил, что деньги этого человека меня отныне не интересуют.

Впрочем, хуже часов с фальшивыми бриллиантами – только часы с бриллиантами настоящими.

Роскошь должна – нет, обязана! - быть ненавязчивой. Я не знаю, сколько раз нужно повторить эту простую истину, чтобы она дошла до сердца каждого лузера. Но, боюсь, проще научить лузеров одеваться со вкусом… хотя и это нереально.

Тут прошли скверные слухи, будто я имею какое-то отношение вот к этому. Уверяю Вас, это, как сейчас принято выражаться, фейк. Люди моего круга никогда бы не приняли участия в подобной профанации. Это просто сборище крайне безвкусно одетых лузеров.

Впрочем, я даже им желаю позитива.

Погода радует, лузеры - не очень. Позитив течёт меж пальцев, как песок.

Попробую заснуть, хотя здесь это неудобно: есть вайфай, но нет тёплого угла.

Отвратительная погода, делающая невозможным привычное времяпрепровождение. Вместо того, чтобы фланировать по московскому центру, я сижу в сыром, плохо проветриваемом полуподвальном помещении и от нечего делать просматриваю Интернет.

Здесь, впрочем, есть интернет – не эфемерный wi-fi, который ещё надо поймать, а старые добрые провода. И три подключённых компьютера – правда, с древними пузатыми мониторами.

Для человека менее позитивного, чем я, сидение за пятнадцатидюймовым монитором с ЭЛТ было бы весьма неприятно. Для меня же это досадное обстоятельство – повод предаться ностальгическим чувствам. Ощущения от просмотра сегодняшнего Интернета через это запылённого окно прошлого – непередаваемы. Как будто в потускневшей рамке, обрамлявшей дамский портрет позапрошлого века, вдруг – Энди Уорхол, нарисовавший портрет той же дамы - в кислотной манере.

Как же всё-таки важно быть не только сильной личностью, но и тонко чувствующей.

Немного солнца в холодной воде, speak, Memory.

Интересно было бы вообразить цивилизацию, воспринимающую тексты так, как мы воспринимаем «законы природы» - то есть как проявления необъяснимой упорядоченности, которую невозможно объяснить.

Например, для нас "угол падения равен углу отражения" - это закон природы, объяснений, в общем-то, не требующий. Для гипотетической же цивилизации, о которой идёт речь, за последовательностью букв КРОШКА всегда стоит слово КАРТОШКА, которая следует за «крошкой» столь же необходимо, как отражённый луч следует за прямым.

В обоих случаях возникает вопрос интерпретации ошибок. Физик, обнаруживший, что отражённый луч отражается под иным углом, чем падающий, скорее всего, просто решит, что его приборы неисправны, да и собственным глазам не поверит. Если он всё же воспроизведёт опыт, и после долгих проверок убедится, что закон нарушен, он предположит, что дело в особенностях материала, в каком-то необычайно редком изыске природы.

Так же и представитель цивилизации, видящей в тексте закон, предположит то же самое: что он просто не видит слово КАРТОШКА за словом КРОШКА, хотя оно там есть, просто нечто мешает ему увидеть это слово. Далее, если он точно убедится, что слово КАРТОШКА там отсутствует (а следует, скажем, полное название повести Эрнеста Теодора Амадея Гофмана – или, что вероятнее, реклама интимных услуг), он решит, что имеет дело с каким-то выдающимися случаем, своего рода изломом мироздания.

Этот постинг был предназначен для интеллектуалов. Остальным сообщаю, что вечера и ночи в России, - и особенно в Москве, - воистину упоительны.

Желаю всем позитива.

Самое тонкое и точное высказывание о женской груди принадлежит, как мне представляется, Набокову:

...Он знал поэтому, что и в данном случае чтение Стивенсона никогда не прервется дантовой паузой, знал, что случись такой перерыв, он не испытал бы ничего, кроме убийственного холода, что требования воображения неисполнимы, и что тупости взгляда, прощаемой прелестным, влажным глазам, неизбежно соответствует недостаток до тех пор скрытый, -- тупое выражение груди, которое простить невозможно.

Полчаса назад я видел это воочию. Некая лузерша, очень молодая, но уже невыразимо безвкусно одетая, освобождалась от некстати выпитого на задах траттории "Рикша и Ван". При извержении она запачкала топ и была вынуждена её снять, чтобы завернуться в куртку. Лифчика на ней не было. Увы, грудь лузерши полностью соответстовала набоковской реплике: она была массивной, мясистой, но невыразимо вульгарной по своему выражению! Мне - наблюдавшему за сценкой из стока, с которым я как раз работал - примстилось, что на меня уставилась своими слепыми глазами сама Пошлость.

Чтобы стереть из памяти это скверное впечатление, я попросил в комменте одну высокоинтеллектуальную френдессу дать мне ссылку на фотоизображение своей обнажённой груди. Надеюсь, её вид несколько рассеет это неприятное впечатление, от которого я, признаться, никак не могу отделаться: моя имагинативная способность в данном случае даёт сбой.

Давеча занесла меня нелёгкая на окраину, в замкадье.

Не могу назвать эти места вовсе не тронутыми цивилизацией - скорее, они ей причастны в каком-то дурном смысле этого слова. Лузеры в этих краях как-то особенно отвратительны и безумно агрессивны - слогвно я не в центре России, а в каком-нибудь, прости Господи, Цхинвале. Кстати, из патриотических соображений - ведь я евразиец, почётный член ЕСМ, и, безусловно, поддерживаю российские меры по восстановлению органического порядка в Закавказье - я буду впредь называть этот город именно Цхинвалом, а не Цхинвали, на чём настаивает тифлисская атлантистская хунта.

Но о замкадье. Там я наблюдал отвратительнейшие сцены - например, разграбление бандой гопников красивой новой машины марки "KIA". Это было вдвойне ужасно, поскольку мне, к сожалению, почти ничего не досталось, кроме незамеченного погромщиками CD-диска фильма Тимура Бекмамбетова "Особо опасен", к тому же - как выяснилось при попытке просмотра - в скверной нелицензионной копии. "Интеллектуальное пиратство" - отвратительное явление, несовместимое с разумным уважением к частной собственности, каковое является основой цивилизованного общежития.

Разумным, конечно: не следует делать из частной собствености культа, это тоже излишне. В таких вопросах следует руководствоваться хорошим вкусом. Я, например, всегда вижу, когда человек достоин того, чтобы его право частной собственности уважалось, а когда необходимо некое перераспределение имуществ в пользу людей более позитивных.

Впрочем, всё это тонкости, интересные в основном людям нашего круга. Остальным желаю позитива!

Очень важно не только проснуться с позитивным настроем, но и заснуть с лёгким сердцем.

Желаю вам, друзья мои, именно этого. Крепкого, спокойного, уверенного, я бы сказал, сна. Неуверенный сон - сомнительная явь.

Кстати, для людей нашего круга: некогда обильный сток в районе Третьяковской, около псевдовосточного кабака, в последнее время изрядно испортился.

Если говорить откровено, он заспамлен.

Недобросовестные рекламоносцы - из презренной категории раздатчиков, что обычно стоят у переходов и выходов из метро - повадились сбрасывать туда остатки своей продукции.

Недавно мне пришлось буквально выгребать фрагменты купатов из-под вороха рекламного хлама, восхваляющего какой-то солярий. И это в июле!

Некоторые спрашивают, как мне - при свободном образе жизни - удаётся поддерживать не только прекрасную физическую и умственную форму, но и следить за модой, пополнять гардероб и так далее.

Что ж, рассею недоумения.

Я москвич, насколько человек нашего круга может именовать себя географически. В принципе, я космополит, гражданин мира, Москва - это всего лишь привилегированный - сейчас, в данный момент, не более того - топос моих номадических экзерсисов.

В качестве более или менее постоянного места дислокации я предпочитаю так называемую "престиженку", она же "золотая миля". Выживание в этом жёстко-конкуретном месте требует напряжения всех сил, физических и интеллектуальных (достаточно упомянуть проблему ночлега, почти неразрешимую для не слишком опытного человека нашего круга, у которого куда больше шансов на окраине), но стократ окупается с точки зрения потребительской и трендовой. Местные стоки весьма обильны и предлагают широчайший ассортимент всевозможных ценностей, от элитарных до вполне демократических. Я, например, нередко бранчевал тем, что усматривал в стоках тратторий на Пречистенских воротах - таких, как "Рамзай" и тому подобных - и этот бранч был нисколько не хуже предложений ресторанных стоков, в которых весьма много некачественного продукта.

С другой стороны, я не чужд Петровке и впадающим в неё переулкам. Благодаря хорошим отношениям с персоналом местных бутиков и ресторанов я всегда имею возможность разнообразить мой стол и гардероб. Я мог бы порассказать немало забавного об этом мирке, но ограничусь всего одним советом - не стоит приобретать так называемые "швейцарские часы". продающиеся напротив Симачёв-бара. На то есть причины, в кои я не хотел бы углубляться. Просто имейте в виду: я не мечу слов на ветер.

Есть множество вещей, которые мне непонятны. Одна из самых непонятных - почему я, собственно, до сих пор не тысячник? Ведь мой блог - не только один из самых насыщенных позитивом во всём ЖЖ (с этим, я думаю, никто спорить не будет, кроме записных лузеров, кстати, крайне безвкусно пишущих), но и один из самых полезных в плане отслеживания трендов. Не столько тех внешних трендов, о которых люди, лишённые вкуса, могут навести справки в "GQ" или иных, столь же ничтожных изданиях, но трендов внутренних, глубинных, трендов истинной культуры, я бы сказал.

Кстати о GQ. Я иногда извлекаю номера этого малопочтенного в моих глазах издания из одного стока на Пречистенке, где они бывают довольно часто. Для моих целей эти страницы подходят плохо - бумага тяжела, груба и очень плохо горит. Вы пробовали когда-нибудь растапливать печуру страницами гламурного журнала для мужчин? И не пытайтесь! Но меня развлекает его весёлая пошлость, старомодность оформления, добросовестный ребяческий разврат его разворотов.

А недавно я наткнулся на блог некоего Ускова, то ли редактора, то ли издателя этого курьёзного журнала.

Сказать, что этот человек неадекватен (всему вообще - месту, в т.ч. занимаемому, времени, обстоятельствам), значит, вообще ничего не сказать. Поэтому "уж лучше не будем о нём говорить".

Но меня как-то особенно покоробило, что этот дрянной человечишко, кажется, неравнодушен к мокасинам Тod's. Во всяком случае, я так понял один его постинг. У меня есть чудесная пара летних туфель почти одинакового бланжевого (кремово-белого) цвета - левая как раз Tod's, и теперь мне будет несколько неприятно носить левую туфлю. Правая - Weston, и я надеюсь, что хотя бы этот почтенный товаропроизводитель не попал в поле зрения отвратительного Ускова.

Вообще же, ему подобным следует законодательно запретить носить что-либо, кроме Ecco, и позволять одеваться только в Zara, дабы не осквернять пристойные бренды.

Интернет иногда напоминает содержимое стока. Вот и сейчас - ко мне, несмотря на все антивирусные фильтры, пришли так называемые спамные письма.

Особенно меня поразило одно. В заголовке там обещались некие "фотографии обнажённой Оли" или что-то ещё в том же духе. Внутри, однако, содержалось вполне целомудренное (хотя и не интересное мне лично) предложение по сертификации какого-то там оборудования. Блудливое обещание было всего лишь приманкой для негоции.

Я подумал, что подобное использование порока - как ничтожного слуги выгоды - не то чтобы оправдано (спам меня возмущает, как явление сугубо непозитивное, и оправдать его нельзя ничем), но, по крайней мере, не столь оскорбительно, нежели прямое и явное торжество греха.

Можно представить себе порносервер, основанный на том же принципе. Где, скажем, в виде небольших картинок представлены обнажённые тела, а при попытке их увеличить похотливый вуаерист видел бы коммерческие предложения о сдаче квартир, фотографии автомобилей с пробегом, объявления благотворительных обществ, и всё прочее, на что он в ином случае и не посмотрел бы.

Таким образом был бы и наказан порок, и из него же - извлечена известная польза.

Впрочем, подобная экономика страстей слишком остроумна для нашего грубого, неизобретательного, безвкусного мира - и поэтому не найдёт понимания.

Люди, в сущности, не дурные существа. В частности, даже самый низкий человек, сталкиваясь с истинным величием духа, не может его не признать и не преклониться перед ним внутренне. "И бесы веруют и трепещут" - равно как и лузеры вибрируют и умаляются духом пред всепобедным ликом позитива .

Однако бесов их вера не спасает, а, наоборот, вменяется им в осуждение. Так и лузер, созерцая позитив и ощущая его величие, не может не испытывать живейшей досады, даже гнева - и не попытаться как-то осквернить святыню, которая как бы жжёт и колет его нутро.

Это и неудивительно. Низость проявляется прежде всего в том, что внутреннее принимается за внешнее. Ничтожный, мерзкий лузер, гневясь и досадуя, в сущности, на самое себя, на собственное своё ничтожество (осознание которого могло бы стать первым шагом к очищению), он вымещает (очень точное слово!) это чувство вовне, на тот предмет, который ему живее всего напоминает о его ничтожестве.

Вот, например, некий i_delyagin сказал мне отвратительную грубость, причём именно ту, от которой я предостерегал. За это он был забанен, то есть лишён возможности сообщаться со мной далее. Казалось бы, мелочь. Но эта мелочь так язвила сердце несчастного лузера, что он не удержался и написал об этом - верно, рассчитывая на сочувствие близких, а, может быть, и на моё внимание.

Что ж, он его получил. Я готов снизойти до i_delyagin 'а и разбанить его - после принесения с его стороны соответствующих извинений.

Не потому, разумеется, что мне эти извинения нужны, о нет. Я позитивен в принципе, но в первую очередь по отношению к себе, и поэтому никакие оскорбления не могут меня по-настоящему задеть. Позитивный, свободный человек - это Солнце, которое не нуждается в свете, потому что само является источником света. Лузер же - это завистливая Луна, которая лишь отражает чужой свет и зависима от него. Потому-то лузеры так боятся быть задетыми, оскорблёнными, униженными - ведь оскорбление как бы распростирает чёрную завесу над небом души. Лунная душа от этого помрачается вовсе, а солнечная даже не замечает этих смешных попыток погасить её сияние - ведь оно идёт из глубочайших недр духа.

Нет, мне не нужны извинения. Но извинения нужны самому несчастному оскорбителю. Они очистят его душу от груза вины, который в противном случае будет вечно лежать, как крокодил на дне колодца (надеюсь, внимательные читатели оценят изящество этой двойной метафоры).

Благодарности мне, впрочем, тоже не нужно, я и не приму её: благо, которое у меня есть, я имею по праву, и не ищу иного, тем более дарёного лузером, да ещё и на словах (а не, скажем, в материальной форме - что я оценил бы несколько выше). Но словесной благодарности я не приму совершенно определённо - здесь более уместно снисходительное великодушие.

Впрочем, оно уместно всюду.

Хотя, пожалуй, и не всегда.

Не все, увы, понимают эту тонкую разницу. Но это уж - кому дано, а кому и не дано.

Хотелось написать о многом (в частности, продолжить рассказ о фэпнике), но проблемы с траффиком, желудком и позитивом тому препятствуют.

Мне кажется, мои дорогие френды, что вы духовно покинули меня. Да, я надолго оставлял вас, но это не повод к такому охлаждению. Я крайне трепетно отношусь к тонким, властительным узам, связывающим души. А вы? Вы даже не ссылаетесь на мои постинги, и я прозябаю в безвестности, в то время как я достоин внимания, восхищение, и... вы думали - славы? Нет, я не алкаю славы. Слава - дым. Я хочу признания - то есть чего-то менее пышного, но куда более прочного и бесконечно более важного для людей основательных.

Любите меня, друзья! ведь это так несложно и так позитивно! К тому же это хороший тренинг - полюбив меня, далёкого и незнакомого, вам будет куда легче справляться со своей главной жизненной задачей - любить друг друга. Известно, что любовь к дальнему - это черновик или подобие любви к ближнему, которая трудна и мучительна, но лишь она одна придаёт жизни смысл, вкус и цену.



Эта фотография совершенно не связана с моими политическими убеждениями: я убеждённый евразиец. Мне понравилсь сочетание красного и зелёного: чёрный цвет здесь служит своего рода медиатором, что не все понимают. У этих лузеров есть подобие вкуса...

Вчера у меня было настроение посетить какое-нибудь светское мероприятие. Мой выбор пал на так называемый «фэпник», она же «летняя вечеринка у Павловского». Некогда, в эпоху расцвета ФЭПа и околофэповского дискурса, эти мероприятия имели репутацию «бала у Сатаны». Сейчас, конечно, не то: это всего лишь сборище мелких политиканов, журналистов того же пошиба и просто знакомых хозяина заведения. Впрочем, иногда там можно увидеть какую-нибудь вип-персону, скучающую без достойного окружения.

На сей раз мероприятие проводилось на Беговой, в известном клубе. Пройти внутрь оказалось проще, чем я думал: там открытые веранды, подход к которым не затруднён.

Поскольку политтусовка состоит не просто из безвкусно одетых лузеров (как это обыкновенно бывает), а из так называемых «творческих людей», известных своей демонстративной неопрятностью и невниманием к себе, мой вид не привлёк особого внимания. Кажется, меня приняли за какого-то православного активиста – во всяком случае, меня пару раз спрашивали о некоем «Диомеде» или «Диомиде» и сочувствовали по поводу какого-то конфликта. Некоторые, что называется, водили носами, но в целом сборище пахло настолько разнородно и негармонично, что мой естественный аромат, пожалуй, вносил хоть какуе-то подобие гармонии в эту чудовищную какофонию запахов.

Столы были бедноваты, - но я, как человек в таких отношениях опытный, быстро сориентировался и запасся продуктами в достаточном количестве. После чего обосновался в одном малоприметном закутке, где меня почти не беспокоили, и там предался дегустации, выходя только для того, чтобы пополнить запасы спиртного. Сначала я это делал обычным способом, но потом несколько осмелел и начал требовать спиртного у прислуги. Мне наливали, как и всем, хотя и неохотно – похоже, местные холуи знают, как обычно выглядят люди моего круга. В таких случаях я ненавязчиво обнажал запястье с часами, о которых уже писал ранее. Этот нехитрый приём несколько усыплял их нездоровую бдительность.

Вино было не лучшего качества, поэтому я довольно быстро перешёл на крепкие напитки. Удовлетворив первичные потребности, я отправился бродить по залам, краем уха слушая разговоры лузеров. Увы, ничего интересного я не услышал – говорили в основном о каких-то «бюджетах», причём, судя по выражениям лиц разговаривающих, эти «бюджеты» более чем скромны. Сколь-нибудь позитивно выглядели лишь нескольо человек – одетых, как на подбор, прямо-таки вызывающе безвкусно, так что сама безвкусица приобретала черты своего рода стиля. Эти беседовали про какого-то «Чеснокова», про неких «кураторов», колоритный пантагрюэль с обгоревшей физиономией периодически вырыгивал слово «мгер» (как я понял из контекста, этот арготизм обозначает нечто среднее между двумя значениями слова «член», анатомическим и организационным).

Сам хозяин мероприятия попался мне на глаза уже ближе к занавесу. Он рассеянно кивнул мне, улыбаясь каким-то своим мыслям. Меня

продолжу позже,отвлекают

Некий доброжелательно настроенный - хотя, судя по одной детали, и принимающий меня за ворону, рядящуюся в чужие перья, что смехотворно - читатель указал мне, что в этой записи я забыл закрыть открытые кавычки. Я прислушался к его мнению - и кавычки закрыл.

Однако этот малозначительный сам по себе эпизод, понятый в контексте предыдущей записи, наводит на мысль о том, что надо бы сделать разъяснение. Говоря об ошибках самовыражения, следует обращать внимание прежде всего на ошибки, так сказать, внутренние, когда фальшивит самая суть. Ошибки же внешние и случайные не заслуживают большого внимания и могут быть даже по-своему милы, а то и необходимы - не побоюсь этого слова. Смешная опечатка, пятно на брюках, или, скажем, неудачное уринирование в подворотне при нежелательном присутствии критически настроенных дам или милиционеров - это всё, хотя и считается страшным оскорблением вкусов или приличий, на самом деле является всего лишь мелкими, привходящими обстоятельствами. Я уверен, что пьяный Пушкин, освещённый кривым неверным светом сального огарка, в облёванных панталонах, туго мыча от накатившего вдохновения, вполне мог написать корову через ять. Но даже в таком состоянии он не назвал бы "безумное наслаждение" - "неземным". А если бы он и сделал это, он тут же, досадуя, исправил упущение, и потом долго и сосредоточенно напивался бы, вслушиваясь в себя - неужели начал изменять талант, неужели в сердце трещина?

Гений может ошибаться во всём. Кроме своего гения. Hic Rhodos, и тут должно быть трепетно-неприступным - как скала под ветром, как девственница перед соблазном. Тут всякая ошибка - измена.

Будьте же тверды, как говорил Заратустра. Тверды - в главном. И снисходительно-мудры - во всём остальном.

Я потратил время, чтобы заменить в предыдущей записи слово "вульгарно" на слово "безвкусно". Ошибка такого рода, как и любая другая ошибка в самовыражении, наносит неприметный, но существенный вред духу позитива, подтачивает личность, неким образом искажает и уродует ту тончайшую связь между внутренним и внешним, которая так важна для человека гармоничного.

Дарю вам мысль, друзья мои. Ошибайтесь во всём, - кроме самовыражения. Тут ошибки воистину губительны, ибо гибнет самое важное.

Можно ошибиться при покупке или продаже, при выборе места работы, женщины, религии, дороги. Такие ошибки и неизбежны, и поправимы. Нельзя ошибаться в словах и жестах.

Тот, кто понимает это, гораздо меньше ошибается и во всём остальном.

Я не вижу большой разницы между футбольным чемпионатом и президентскими выборами. В обоих случаях имеет место быть дорогостоящее мероприятие, чрезвычайно волнующее лузеров, но, прошу заметить, исход его совершенно не зависит от их воли. Всё, что могут лузеры - вопить, хлопать себя по ляжкам и пить пиво. Впрочем, в случае футбольного чемпионата народ всё-таки может сильнее повлиять на его исход, чем в случае президентских выборов - игры камерной, хотя и публичной.

От последних футбольных побед нашей сборной у меня осталась недурная копия часов "Вашерон Константин", взятая на память у молодого человека лет шестнадцати, не справившегося - сужу по характерному аромату - с бутылкой виски. Благосостояние определённой части населения, безусловно, растёт - я сужу, разумеется, не по самой вещице (в общем-то, довольно вульгарной, как всякая копия, пусть и хорошо сделанная - но меня в таких вопросах обмануть сложно), а по тому, копию чего возжелал приобрести отрок. В двухтысячных такие обычно интересовались "Ролексами".

Вопрос лишь в том, растёт ли, вслед за материальным и символическим потреблением, внутренняя культура. Я позволил бы себе в этом усомниться. Так, тот же молодой человек носил с собой iPod с совершенно кошмарным набором записей - я просто не смог это слушать, увы. Если бы у меня было больше времени, я записал бы юноше что-то приличное из своей коллекции арт-рока, но, увы, времени, как всегда, не достало: чёрт занёс на ту улицу сотрудников правоохранительных органов (кстати сказать, крайне безвкусно одетых). Общение с ними не входило в мои планы. Я бы даже сказал, что общение с ними и им подобными не может войти в мои планы никогда - если бы не немощь естества, вынуждающая иногда покоряться тому, что они называют "силой".

Среди прочих трофеев - недурная водка, немного денег, а также забавный длинный шарф цвета испуганной мыши.

Здравствуй, мир! Позитива тебе, позитива!

Увы. пишу тебе это с чужого компьютера: мои обстоятельства в сфере обеспечености гаджетами лучше всего характеризуются выражением "временные трудности".

То же я могу сказать и о своей жизни в целом. Увы, общее ужесточение путинского режима в его финальной стадии коснулось и лиц нашего круга. Небрежность, грубость и даже жестокость так называемых "правоохранителей" возросла - во всяком случае, по отношению к нам - до размеров омирических, как сказал бы Херасков. И в самом деле - двустопный дактиль небрежного пннка, подкрепляемого крепким словцом, или даже шестистопный анапест разборки в подворотне всё чаще заменяется на унылый гекзаметр так называемого "обезьянника" - места, настолько же далёкого от позитива, насколько адские сферы далеки от милости той Любви, что движет Солнце и светила.

Кстати, ни один мент из мне известных - не хочу говорить "знакомых", это не тот случай - не смог опознать на слух цитату, более того, все как один реагировали на неё крайне неадекватно. Один из этих горе-огранителей даже выразил сомнение в моей сексуальной ориентации, что меня заставило, в свою очередь, задуматься о его ориентации интеллектуальной. Бывают умы, направленные на непозитив, и их обладатели довольно часто трудоустраиваются в московскую милицию.

(прервали, закончу при первой же возможнот