Below are the 20 most recent journal entries recorded in tanda_stihi's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Monday, May 5th, 2008
3:53 pm	Сумма за апрель-2008             Плиний Надо бежать - вперёд, и не медли, не спрашивай у меня, Будет ещё над тобою небо и тень змеиных разрезанных языков, Пальмовых листьев - обносков ветра, пьяных туч толкотня... Что я сейчас подскажу, что увижу? Ошибиться легко, Облако-пиния, серые пятна, мелко дрожит земля, Мы повернули - паршивое дело, что по всему видать: Если кто спастись и сумеет - только на кораблях (Вот только если горячей грязью не обратится вода). Мы ведь уже не успели к Помпеям, к Стабиям подошли, Сколько ни есть, а всё же эскадра, серный дым укрывает день, Эвакуация сквозь пожары, беспощадный ответ земли, И рыжеглазы потоки лавы, не уйти по воде, Рядом со мною падают камни, пепла уже полно... Ты торопись вскипающим морем, волны безжалостно разрезай, Может, ещё я закончу книгу, и вместе выпьем не по одной... Знаешь, похоже, тут будет жарко. Вот уже и совсем темно. Люди вокруг кричат, да не плачут - вмиг высыхает слеза. ( Cумма за апрель-2008. Совсем мало в этот раз ) (2 Comments |Comment on this)
Monday, April 7th, 2008
10:25 pm	Сумма за март-2008    Занимательная геометрия новейших времён Проще всего нарисовать круг. Хотя бы кривой круг. Тот, кто в кругу - несомненно (или сомнительно) друг, Тот, кто за кругом - за ойкуменным краем, можно потолковать у камина, Но этот вот закружной - не мы, и всё, что о нём - мимо. Можно ещё нарисовать квадрат. Хотя бы неровный квадрат. Тот, кто в квадрате - просто обязан быть рад: У него есть набор предусмотренных благ, и чтоб добра от добра не искал, Ибо поиски те - от лукавого. Лукавый глядит из зеркал. Можно нарисовать треугольник, но только носом вверх - Что очевидно так же, как после среды четверг, Треугольник же, покачивающийся на одном из углов, Вольнодумен, подозрителен и добрых не стоит слов. Тот же, кто рисует зигзаг, рыбий хвост и автопортрет, Вскоре рванётся из-за колючей проволоки, и предрассветный бред Его коснётся холодными пальцами: во тьме не видно ни зги, А перед глазами ещё горят квадраты, а после круги, круги... ( Cумма за март-2008 ) (3 Comments |Comment on this)
Saturday, March 1st, 2008
12:06 am	Сумма за январь-февраль-2008             Галактика-блюз                   Памяти Станислава Лема Если покажется, что ты забыт, покинут и одинок, Что от тебя отвернулись все, кто вчера целовал, Думай о галактиках, бэби, они не подведут. Всё равно Им безразличны любые жизни и любые слова. Если покажется, что зря родился и нет тебе места тут, И уже примеришься: кровь уйдёт - в какой водосток, Думай о галактиках, бэби, вот они уж точно не подведут, Не померкнут звёзды, не замедлится ни один спиральный поток. Укрывайся за словами: не слёзы, а соляной раствор, Не душа на части рвётся, а что-нибудь про нейронную сеть; и Думай о галактиках - они не подводили ещё никого, Там запасено красоты на всех и смерти тоже на всех. ( Cумма за январь-февраль-2008 ) (Comment on this)
Monday, January 28th, 2008
3:25 am	Cумма за декабрь-2007                Закат Закат пылает, гляди, гляди, уже неважно, что впереди, уже неважно, что под рукой, такой закат, непокой такой, и небо взрезано, как ножом, инверсионным; и виражом асфальту скулы уже свело, закат стучится в стекло, в стекло, закат пульсирует - точка, ти- ре, от окон не отойти, уже просеяны облака, закат пульсирует у виска, такой тоскою, почти бедой, и ледяною живой водой, вот тем и живы, не зря, не зря, и гаснет золото декабря. ( Cумма за декабрь-2007 ) (Comment on this)
Monday, December 3rd, 2007
1:08 am	Сумма за ноябрь-2007                Троллейбус Когда последний троллейбус уходит в утреннюю печаль, Небо нависает - серое ли, голубое - и ставит свою печать, Мол, измерены, взвешены, поджечь, соединить контакты на три-два-пли, И одежда, что сорвана взрывом, уже коснулась земли, И воздушный шарик, конечно, лопнул, а кто-то скажет, что улетел, И они лежат, глядя в то, что осталось от неба, - тем, что осталось от тел, А другие смотрят на их фотографии, и, не отводя глаза, Утверждают: снимать такое никак, ну никак нельзя, А они лежат, утверждая присутствие смерти там, где быть её не должно, - Ибо каждому мнился путь на работу, на лекции и в кино, Им немыслимо всё равно, убитый не стыдится своей наготы - Смерть стирает неважное, потом стирает остальные черты, И последний троллейбус, разорванный поперёк, Так баюкал людей в ладонях, да всё же не уберёг. ( Cумма за ноябрь-2007 ) (6 Comments |Comment on this)
12:27 am	Сумма за октябрь-2007                     * * * А прощаться с тобою немыслимо, словно дышать стеклом, И вцепляюсь тебе в рукав – так лемуры или, скажем, коалы хватаются за стволы, Потому что упасть – это стать внизу обломком, торфом, углём, Взвесью, смесью, субстанцией, в лучшем случае – просто пятном золы. Я так верю тебе – как родные средь волн ищут рыбаков, унесённых в шторма: До солёной рези вглядеться в прихотливый зыбкий рисунок вод, И потом сквозь слёзы смотреть, пока надежда, пока не спустилась тьма, Да и после глаз не закрыть – быть может, близко они, спасенье рядом, вот-вот... Я слегка боюсь тебя: влюблённого проще убить, чем сорвать чуть подсохший лист - А потом по желтизне опавшей с голубоглазым треском искрит трамвай... Не смахни меня прочь ненароком – право слово, вдосталь будет ещё земли, - Ну хоть за стихи, за соприкосновение губ, хоть за что-то, в общем, не убивай. ( Cумма за октябрь-2007 ) (Comment on this)
Tuesday, October 2nd, 2007
1:18 am	Сумма за сентябрь-2007                Вновь-Венеция                                         Город-город-леденец,                                         Отпусти же наконец! Нет, не отпускай, ты мне снишься,          я в петле Большого Канала, как в спасательном круге, Жаль, кольцо в лагуну не бросила -          а как твоё солнце мне золотило руку! Я везде своя: белокожа на севере,          сквозь язык неведомый говорлива на юге, Но от поцелуев твоих, Венеция, вишнёвы губы,                            и они горят-говорят про разлуку. Venus, перламутроворождённая в сияньи,                   под прядью пульсирующая голубая вена, И кого дворцы твои высматривают сквозь водоросли -                                                                         не меня ли? Узкогорлое переулочное спасенье          немыслимо, невесомо и незабвенно, Разве мы с тобой не знали, что так и будет          (а то беглец с Васильевского молчал!) - да конечно, знали, Полнолунный шорох мой,          розовые фонари вдоль воды у Сан-Марко, А повыше изгиба – набережная Смерти                   в набережную Смысла впадает, В карнавальном наряде твоём          изумрудно-ярко, опасно, жарко, И не вылечиться ни грибным дождём сквозь радугу,                                                       ни аэропортной далью. Ты мне снишься -          щедра, лилова, осколочна, ласково-шелковиста, Разве дар тебе – этот взгляд влюблённого                                     сквозь очки близоруко-рыбьи? Разве дар тебе – признание нелепого прохожего,                                              нечаянного очевидца? Я кладу листок на воды твои.                            А потом прорастают и паруса, и крылья. ( Cумма за сентябрь-2007 ) (2 Comments |Comment on this)
Saturday, September 22nd, 2007
11:26 pm	Сумма за август-2007                Потопесенка - Эй, чувак! - сказали ему. - По прогнозам, тут будет мокро. Не, в натуре, чувак, будет здесь всерьёз, по-взрослому мокро. Как сказали бы классики, до невыносимости мокро. Так что ладь свою лодку и дуй отседа, пока могёшь. Посмотрел удивлённо на них и пожал плечами, Почесал в затылке неспешно, пожал плечами, Оглянулся вокруг и снова пожал плечами: - Типа чё, не видал я этот грёбаный дождь? - Не, чувак, - сказали, - да ты в натуре не понял, Ты дожди видал, но с этим дождём ты не понял, Ливанёт сейчас так, что с пляжа всех, кто не понял, И тебя туда же, поэтому знаешь, давай вали. - Ну, во-первых, начнём с того, что я не умею плавать, Во-вторых, моё жильё никак не умеет плавать, И земля вокруг ну вот совсем не умеет плавать, Ну а если прольётся - то сколько там будет лить? - Ну, как знаешь, - рукой махнули, - а мы ведь предупреждали, Вроде типа неглупый чувак, и мы ведь предупреждали, Скоро волны схлестнутся здесь, а мы ведь предупреждали, И ещё по делу чего сказать, уж поверь, могли б... Ну а он смеялся в бороду незаметно, И смотрел им вослед, но искоса, незаметно, И куски от хлеба отламывал незаметно, И кормил пучеглазых и длиннохвостых рыб. И ему танцевали рыбы, как жить водою, Как скользить водою и вдоволь дышать водою, Как любить, перетекая, чистой водою, Повторяли так терпеливо, жабрами шевеля, И когда с небес по водной глади ударили струи, Он лишь голову запрокинул, лицо подставил под струи, И ловил губами бессолевые тугие струи, И под ним была гранитно-недвижная, неброшенная земля. ( Cумма за август-2007 ) (2 Comments |Comment on this)
Friday, August 17th, 2007
1:29 pm	Сумма за июль-2007                     * * * В Питере привыкаешь вдумчиво пробовать серый цвет - Он жемчужный, тёмно-лимонный, дымчато-голубой, Он клубится вплотную к балкону, скатывается по листве, Он к ногам ласкается, увязывается за тобой, Оборачивается кошкой, мышкой, книжным листом в метро, Это платье ажурное, тёплый свитер пуховый, ремень, берет, На каналах серые блики, от серого в небесах пестро, Он летит по лезвию, ускользает от сигарет, Начинаются сумерки, szara godzina, весь город только в ч\б, И дотронуться так легко, и не встретиться так легко, "Хорошо, что вернулась, - улыбается, - ведь я скучал по тебе", И целует, и на губах не сохнет солёное балтийское молоко. ( Cумма за июль-2007 ) (Comment on this)
Friday, July 13th, 2007
4:45 pm	Сумма за июнь-2007                Остенде (Из цикла «Несбывшиеся жизни») Если бы я родилась в Остенде в шестнадцатом веке, Я была бы четвёртой дочерью усталой матери, Чей подол пахнет морем. Я потом бы жалела, что помню так немного, Но брату моему не удалось появиться на свет, А мать лежала в жару две недели, Да потом за ним и погасла. Отец бы нас любил. Вечерами, когда он бывал дома, Он бы рассказывал про войны и волны, А его сестра кормила бы нас, как своих двойняшек. Отец был удачлив. В нашем роду вообще не бывало робких. Голодать нам почти и не приходилось. Я бегала бы по дюнам босой, собирала мидии, Заплетала бы светлые волосы, считала себя некрасивой, А по воскресеньям в церковь на меня надевали бы выходное платье. Священник бы меня недолюбливал – это я знаю точно, А я не любила бы ладан – от него болит голова, А ещё плохо сшитое платье врезалось в подмышки. Когда однажды на проповеди у меня из рукава выполз ужонок, Отец сделал строгое лицо, а потом, выйдя, расхохотался: «У меня растёт почти что сын!» - и отвернулся. А его сестра вздохнула и сказала: «Когда ты повзрослеешь, настанут тяжёлые времена». В шестнадцать лет я бы вышла замуж За рыбака и весельчака, чьи губы пахли морем. Отец был не очень доволен – ему хотелось зятя богаче, Но на свадьбе сказал мне: «Ладно, вы с ним похожи – не пропадёте». Отец был уже стар – сорок девять – и всё хуже видел горизонт на рассвете. Отца вскоре убили – когда-нибудь всем изменяет удача. У моего мужа были сильные руки – он тащил большие сети, Где живым серебром кипело то, что станет медной монетой. У моего мужа было сильное тело, и небеса улыбались: Семь сыновей и две дочки, и никто в колыбели не умер, Никого не сожгла лихорадка, никого не загрызли крысы, Я не клала их рядом с собой и никого не заспала, И молока хватило на всех. А сестра отца говорила: «Много мальчиков – это к войне», И качала головой – то ли укоризненно, то ли жалея. А волосы моих детей пахли морем. Сестра отца оказалась права. Времена становились всё тяжелее. Сколько бы ни ловили рыбы – нам не хватало хлеба. После одного из штормов на берег выкинуло лишь обломки знакомой лодки, И запах моря был горек. Когда-нибудь всем изменяет удача. Я собрала их и сказала: «Они пойдут на мой гроб». Я не плакала, вопреки обычаю – в море довольно соли. В море стали выходить сыновья. У них были сильные руки – они тащили большие сети. По вечерам я рассказывала им про войны – про волны они и так уже знали. В нашем роду вообще не бывало робких. Когда пришло время - они все ушли в гёзы. Я не знаю точно, что там было. Я знаю, что нашу деревню не сожгли солдаты Альбы, Хотя ходило много слухов, один другого страшнее. Я знаю, священник хотел, чтоб сожгли меня и моих дочерей, Но он не успел – мои зятья тоже не очень его любили, А война всё списывала, всё слизывала волною. И море пахло гарью. Никто из моих сыновей домой не вернулся. Лишь у двоих остались дети. Пять внуков и внучка. Их к себе забрали дочери. Все голодали вместе. А сестра отца – она была очень стара, сама не думала, что проживёт столько, - Всё качала головой и говорила: «Много мальчиков – это к войне». Потом была холодная зима, И в очаг пошли даже обломки от лодки мужа. Тогда сестра отца умерла. У меня стали слабеть глаза – я видела слишком много рассветов. Я отщипывала кусочки от сухой трески, размачивала в воде И думала – у меня счастливая судьба, Я слышу голоса внуков, мой дом не разрушен, Каждое утро восходит солнце – я чувствую его тепло, Я не прокажена – меня не выгонят из деревни, Дочери мои даже могут одолжить соседкам муки или молока, Ко мне приходят сёстры – к этому времени нас оставалось трое - И мы говорим о том, что было когда-то, и молчим о будущем. Ты был прав, отец – мы действительно не пропали. Потом я умерла. В тот же день одного из моих зятьёв забрали волны - Когда-нибудь всем изменяет удача. На берег выбросило обломки. Некоторые из них пошли на гроб. Они пахли морем. ( Cумма за июнь-2007 ) (10 Comments |Comment on this)
Thursday, June 14th, 2007
12:09 am	Сумма за май-2007                Губы Эта ночь расколота светом тройной звезды, адамантом над миром горним, Это утро всё пылает рассветом, невесомые сны, Этот луч - ловить губами, он мятен, ласков, радужен, ароматен, горек, Губы ваши, словно крылья бабочек, трепещущи и нежны. Губы, губы, шёлковое желанье, яблочное дуновенье, Трое, плавим друг друга, прорастаем в солнечные лучи и сияем сами, Мы текучи, упруги, переливчаты, вечны, мгновенны, Мы возносимся в небеса и становимся небесами. И тела сплетутся, собою земное счастье умножив, Мы едины, трое, не осознать, где скользнёт язык, кого ласкает рука, И прикосновенье губ почувствую в перламутрово раскрывающемся межножье, И тогда прорасту прозрачным взрывом сквозь облака. Губы ваши, любимые, пусть выпьют меня до капли, До простыни измятой, что в кожу впечаталась прихотливо, Пусть я останусь лишь слышной - далёкого грома раскатом И шелестящим песочно-солёным морским приливом, Останусь весенним ветром, шёпотом жарким в ладонях, Камертонным свободным откликом, что всё звучит, звучит... И медленно возвращаюсь - в тихом и благодарном стоне, И губ касаюсь губами, поцелуй треуголен, небеса горячи. ( Cумма за май-2007 ) (2 Comments |Comment on this)
Friday, May 18th, 2007
2:19 pm	Сумма за март-апрель-2007                * * * Поезда за мной, поезда, поезда, говорю вам, что никуда-никуда Из ладоней ваших, а где я буду, неважно, хоть на Чукотке, Вот сейчас, допустим, в Киеве я, за деревьями голыми Бабий Яр, На окне копошится хвостатый крыс, послеснежием мир разоткан. Пью горячий чай, иду в интернет, если сетка есть – значит, смерти нет, А что горло болит – вымываю огонь из миндалин лимонной мятой. Крыс вцепился в прут, шевелит хвостом, за стеною песня, да не о том, Жизнь-внизу ругается с продавщицей, курит "Лаки страйк", идёт за зарплатой. Жизнь-люблю глядит мне в глаза, глядит, говорит: "Счастье ныне и впереди, А что было раньше, вспомнишь сама", улыбается, улыбае... Вспоминаю солнце в густой листве, мы любимы друг другом который век, И над нами музыка – облачная, закатная, голубая. Не смотрю в окно, визжат тормоза, там опять в кого-то кто-то вреза, Ну а крыс ворошится в углу, внимания требует, побрякивает поилкой, На столе остывает небыстро чай, небо тихо гаснет, четвёртый час, На прозрачное блюдце лимон истекает опаловым соком, пренебрегает вилкой. Убегают трамваи на ловлю дня, за окном выясняется – всё фигня, Просто в каше снежной, плохо размешанной, встретились два комочка, Смерти нет, понимаешь ли, все свои, там и морды не бьют, просто ждут ГАИ, Музыкально клетку курочит крыс, да в морзянку сбивается: точка... точка... ( Cумма за март-апрель-2007 ) (7 Comments |Comment on this)
Thursday, March 1st, 2007
9:43 pm	Сумма за февраль-2007                Сказанное * "Не вертись перед зеркалом - красоты всё равно не дано, Марш за уроки". "Ты болван - не можешь решить простейшую задачу. Пшёл в угол!". "У тебя руки растут из задницы! Что, пришить пуговицу - такая проблема?!". "Перестань ныть, слабак. Если уж не можешь дать сдачи - Хоть тут не позорься". "Из-за твоих болезней мы не завели второго ребёнка - А уж, наверно, получилось бы что получше". "Из-за тебя я вышла замуж за эту скотину - Он мне сломал всю жизнь!". "Из-за тебя я так и не вышла замуж - Ты мне всю жизнь сломал!". "Ты - растяпа!". "Уродка!". "Слабак!". "Дура!". "Нежеланен!". "Нежеланна!". * Берём - нельзя не взять. Прирастает к коже отравленным даром кентавра. Корчимся. Не умираем. * Случается чудо. Бьёт молния, включается электромагнит, Встречаются взгляды и губы. * Кто-любит смотрит по другую сторону глаз, Куда нет входа родительской лжи. * "Ты прекрасен". "Ты мудра". "Ты силён и надёжен". "Ты волнующа и желанна". * "Нет", - испуганно говорит обманутый ребёнок. "Нет, нет, я на самом деле гораздо хуже. Ты поймёшь это и уйдёшь. Лучше не ври себе. Я-то знаю, что отражается в зеркале". * Кто-любит плетёт паутину снов, и поёт колыбельную, И укрывает одеялом - Звёздные лучи, лунные лучи, бисер ночной росы. "Спи", - говорит. "Во сне я расскажу тебе правду. Ты отогреешься, отдохнёшь, утром выпьешь сладкого чаю, И вспомнишь, и поверишь. Я любуюсь тобой, я уважаю тебя, я хочу тебя. Я сберегу тебя - от других ли, от плещущейся ли в глазах боли. Любимый. Любимая". * И разглаживаются складки на лбу. И теплеют дрожавшие руки. И губы во сне повторяют: "Люблю", И наяву: "Люблю". ( Cумма за февраль-2007 ) (Comment on this)
Thursday, February 1st, 2007
4:51 pm	Сумма за январь-2007                Жар-птица Так было вначале - серое небо, заложенно-ватное от облаков, Пустая, безжизненная земля и свинцовое море, что мерно било волна за волной. По отмели шёл человек, и не было смысла ещё у его шагов. Он шёл, не оглядываясь - небытие всегда молчит за спиной. На той границе, где никнет волна, но суша ещё не вступает в права, Он стал разводить костёр - из хвороста, дара земли, и плавника в пене морской, И пело дерево под его руками, и услышав песни этой слова, Ответило небо молнией - как умело - надеждой своей и своей тоской. И жарко пылало дерево, рубиновые лепестки да ступени ввысь, А человек поднимался по огненным языкам и пел - как дерево, молния и вода, И скоро его уже не было видно. Но серый взгляд, что над землёй навис, Исчез - и сразу стало понятно: ему не править здесь никогда. И рыбы били хвостами, плясали, блистали серебристою чешуёй, И птицы, на крыло опробовав воздух, чертили замысловатые письмена, И оживала земля равно орхидеей хрупко-розовой и изумрудной змеёй, И каждый пел, и имя своё вспоминал, и другим давал имена. А над миром плыла Жар-птица, и перья падали в море, и были они янтари, И падали в землю, и становились топазы, золотые кристаллы-лучи, А отсвет видно и по сегодня - лишь вовремя в небо смотри, в перелив полярной зари, Аквамариново-алый до белизны мотив, слейся с ним, не молчи. А на месте том осталось кострище, обсидианово-оплавленная дыра, И смелый может прийти туда, собрать костёр из земли и моря даров, И если удержит пламя волей своей, то станет Жар-птицей, как это было вчера, А не удержит - станет золой. Творцом миров - иль удобрением для миров... ( Cумма за январь-2007 ) (12 Comments |Comment on this)
Tuesday, January 30th, 2007
11:03 am	Сумма за декабрь-2006                     * * * В этом флаконе ночь моя, питерский обсидиан - Глянь же в окно: видишь, стоят, ждут... Да нет, я не пьян. Так, по-другому. Сколько огней? Справа? Ни одного? Нет, голова не кружится. Нет. Что? Да так, ничего. Сколько с тобой мы знакомы? Год? Розыгрыш - не по мне. Кто там скребётся? Конечно, кот. Вот и тень на стене. Это качаются фонари. Это листья летят. Всё, как обычно. Сам посмотри. Взгляд? Да нормальный взгляд. Блик на воде, рекламы неон, алая полоса, Ветер гудит с четырёх сторон, да, четыре часа, Ночь-не-полночь, сладко б сопеть, отдаваясь теплу, Ждут ведь, стоят, только б успеть... Э... Извини, что вслух. Скоро домой. Отзвук шагов, гнутых арок чугун, Сколько с тобой мы знакомы? Год? Вспомнить всё не могу. За угол, сквозь проходные дворы. Ветер слегка притих. Ладно, ты призрак. Но посмотри: вправду не видишь - их? ( Cумма за декабрь-2006 ) (8 Comments |Comment on this)
Sunday, December 10th, 2006
2:29 pm	Сумма за ноябрь-2006                             * * *                                                             Акопу ... Потому что мы смертны, в тесто реальности вбитые кулаки, И не то, что попытки второй - даже пытки второй не будет, пляши, Гераклит, В ком-то рядом метастазы проламывают, словно асфальт, позвонки, и слова легки: Только им, высыхая, шурша, в одно касание избежать земли. ... Потому что все мы смертны, до прозрачного янтарного, аквамаринового звона в ушах, До пустой болтовни попутчиков и журчания радио, не выключить, даже сорвав резьбу, И по Сеньке будет горящая шапка, и по Эрику Блэру - алый кушак, И у края расстрельного рва спустя полвека рябиновый вспыхнет бунт. Только осень - в бутылочные осколки, окурки смятые, на скамейку присесть, И солёное солнце - лёгкою лапою по лицу, и ничего не болит, Потому что все мы смертны, ну а может, бессмертны, ну а может, не все, Дионис не умер, и Пан ещё не пропал, пляши, пляши, Гераклит... ( Cумма за ноябрь-2006 ) (2 Comments |Comment on this)
Thursday, November 2nd, 2006
2:51 am	Cумма за октябрь-2006                             Цербер Осторожнее, эй, да, я тебе, помни: хуже триппера глаз дурной, Плюс ещё - предупреждаю - у меня идиосинкразия на тех, кто рядом стоит. Так что, знаешь, держись подальше, делать нечего тут, со мной. Указать дорогу? На хуй - это туда. Нет, не пропущу в Аид. Убери игрушки. Подделка. Ага, написано: "Нет прочнее оков". На заборе - знаешь, что пишут? Ну да, видно, сам и писал. А за ним - дрова. От Коцита до Ахерона вас потом выискивать, мудаков, И пинками под задницу гнать, объясняя про дважды два. Хорошо, повторю ещё раз, для дебилов, слушай внимательно: там вот Аид. А-и-д. Царство мёртвых, кто склеил ласты, накрылся тазиком, в ящик сыграл, откинул коньки. Там расклады свои, порядки свои, обычаи, нравы свои, законы свои, Нехрен делать живым там. Да, и тебе, кретину. Ещё дойдёшь до реки. Нет, и весточку ей я тоже не передам. Что я, Печкин, мать-перемать? Голубок почтовый? Авиапочта с полосками по краям? Блин, тебе бы не к ней, а к Дарвину, образовательный уровень поднимать! Ну, вот если придёт сама, тогда и поговорим.                             Да, и воду из Леты не пей, каз-зёл! Это и вправду яд. ...Всё равно ж улучит момент, проскользнёт ужом, хоть как просочится туда, Ну найдёт её, не так уж сложно, обнимет там или на колени станет, скажет: "Люблю!" - Только ей-то уже никто не нужен, позабыла всех, вот же в чём и вправду беда. Впрочем, всяко бывает.                             Хотя статистика против них.                                                         Ладно, сделаю вид, что сплю... ( Cумма за октябрь-2006 ) (Comment on this)
Monday, October 2nd, 2006
9:04 pm	Cумма за сентябрь-2006                        Их голосам - всегда                                                Не только памяти Михаила Кузмина                              1 И эпатаж, и вежливый порок, Уайльдовская роковизна взгляда, И заблудиться в тысячах дорог, Александрия, ничего не надо, Покуда мир, как мир, и дом, как дом, Форель плывёт, не задевая льдинки, Пока ещё не грянуло бедой, Покуда занавешены картинки, И можно флиртовать и шутковать, И сладки шалости, и доводы так вески, Но век уже поднялся, жутковат, Вот-вот - и отодвинет занавески, Покажет там такое... Синема Вдруг голос обретёт, сойдя с ума.                       2 Кронштадский мятеж. Смерть читает с листа. Надеждой себя не тешь. Юра - там. В этих бараках, где выход - расстрел, Разменная пешка в багровой игре. Молитва, стихи - Удержать бы нить. Боже, не будь глухим, Не казни! Господь не бессмысленней комиссара, по крайней мере. Может, воздастся по запросу или по вере.                                       3 Обломки - плохой фундамент, но что-то же делать надо, Глаз приноравливая к ночным арестам или дневным громадам. Арестов ещё немного. Громады не всё заслонили пока что. Серебряного шитья обрывки волна покачивает, Убаюкивает: "Блока больше нет, Гумилёва нет, Волошина нет, Маяковский - кто б мог подумать? - тоже во тьме, в тишине"... И властитель дум - постаревший, сдавший - о каком эпатаже речь? Времена иные подходят к горлу, драгоценное бы сберечь: "Милый Юрочка", "Милый Майкель", орфографии старой вязь, Хоть немного тепла передать друг другу - исчезая уже, дробясь, "Грипп вообще глупая вещь", "Непременно чаю испить" (До открытия антибиотиков так немного, но всё равно не успеть), И на диком советском канцелярите - бумага от чёрт-те кого: "Тов. Юркун Тов. Александрова является н/ представителем. Просьба выдать ей паспорт Кузмина М.А., костюм и белье, чтобы одеть покойного."                                       4 То, чем дышали, чем любовались, - оказалось не надо. Книга Юрия сгинет в тридцать восьмом, дневник Михаила - в блокаду. Книга Юрия сгинет после его расстрела - вновь миновать не случилось: Слёзное слово за спиною боле не трепетало и не лучилось. И на взбитом волнами береге от мира - самая малость. Чем жили - осталось. ( Cумма за сентябрь-2006 ) (Comment on this)
Friday, September 1st, 2006
8:48 pm	Cумма за август-2006                        * * * Чужая кошка мне вылизывает горло - Так перед операцией промежность Побреют начисто холодными руками. Когда бы грек увидел наши иглы! Надрез, зажим, электростимулятор, Извилистей ползи, кардиограмма, К высотам и глубинам Марианским - О смерти позаботятся другие, Заточкою и автокатастрофой, А нам водою мёртвой - физраствор, Водой живою - память о любви. Чужая кошка, месяца четыре Ей от роду - младенческий подшёрсток Повыпадал, и чёрной стала Дымка, И не боится, не в пример собратьям По роду homo sapiens-две тыщи, Апгрейд последний пару дней назад. Опасный тварь виверн, уйду в друиды, Но опоздала я на эн столетий - Там водят на развалины туристов, Тут расчищают "ча" и "щу" под дачи, Кто спился, кто пристроился админом В знакомый банк на улице короткой. "Нет выхода" - тебе в метро напишут. Не верь. Собраться, отворить вину Печатью закупоренные вены И помолчать. А томик Мандельштама Порхает - вот взлетел на подоконник И снова солнцу развернул страницы, Вот обнял чью-то руку по запястью (Наверное, высчитывает пульс), А вот накрыл собою чьё-то платье, Вишнёвогубый впитывая запах. Закат сползает по небу. Темнеет. Мы выжили, и в этом будем правы. Мы умерли, стихами захлебнувшись. Мой черновик, журавлик, оригами - Со вздохом строки отпускаем в небо, И сами, хоть с разбегом, но взлетаем. ( Cумма за август-2006 ) (2 Comments |Comment on this)
Tuesday, August 1st, 2006
8:37 pm	Cумма за июль-2006                        НТП Понимаешь, Орфей, Эвридика всё равно бы не ожила, Что бы ты ни сделал - неужели, блин, не слышал слова "разводка"? Заплатил за вход? Ну так это... как бы тебе сказать... Здесь удачно вышло: обернулся, сам и виноват, такие дела, Не сработало б это - была б ещё ловушка, идея, находка, Нет, не знаю, какая, слушай, не закрывай глаза! Смоделировать тень похожую, право же, реально вполне - Голограмма, лазерная проекция, 3D-программа, Впрочем, я невеликий спец, если хочешь, могу уточнить, Пей вино ("Вода!"), закусывай мясом ("Картон!"), не застывай во сне, Да, лекарства действуют плохо и ублюдочна психодрама, Нитевидный пульс (интересно, из какого материала на этот раз нить?). Говори, хоть о чём - покуда треплешься, будешь жить, Хорошо, хорошо, чудеса бывают, хоть и не часто, Ну же, долбаный песнопевец, не спать, не спать! Нет, похоже, сам не вытянет. Ч-чёрт! Ну ладно - ноутбук разложить, Гугл.ком: реанимация в Аиде, на том же сайте координаты начальства, И опять им звонить, и ругаться с ними опять... ( Cумма за июль-2006 ) (2 Comments |Comment on this)