Наполеона Бонапарта считают величайшим правителем и полководцем всех времен и народов, однако он еще две сотни лет тому назад признался в своей фатальной слабости: "Я больше боюсь трех газет, чем ста тысяч штыков; вы видите меня хозяином Франции, но я не взялся бы править ею и три месяца при свободной прессе". Если бы не пресса, Наполеон, проиграв при Ватерлоо, не проиграл бы Францию.

Subj: "Посредник и есть послание", - замечал Маршалл Маклюэн. Репортеры начинали как посредники, как миссионеры свободы - но превратились в дистрибьюторов и интерпретаторов информации. Информация обросла бизнесом и стала полем для самообмана и коррупции.

А информация теперь - дороже денег. Информационное общество не зря называют обществом аттенционализма (ср.: общество капитализма). Если к твоей реальности привлечено внимание широких масс - твоя реальность доминирует, становится социальной реальностью. Если она изолирована от аудитории - то превращается обратно, из социальной реальности - в личную фантазию.

Когда информация не лечит, а калечит - она становится инфекцией. Истерики отдельных журналистов становятся истерикой толпы. Истерика толпы есть то, ради чего с нами затеяна война. Ведь перепуганных, растерянных и озлобленных индивидов, т.е. не граждан своей Родины, а биомассу населения - легко прибрать к рукам.

Бедствия, которые не показывают по телевизору, никому не нужны. В том числе и самим террористам, и их хозяевам. Но трупы, старательно обсосанные вампирами от информации; тела невинных жертв как зримые "вещдоки" против власти; слезы сотен и тысяч - как сильнодействующий яд, впрыснутый в сердца миллионов, - это ни что иное как оружие в войне, оружие массового уничтожения рассудка.

Кто виноват? Мы, наши предрассудки. Мы боимся признаться в том, что "независимая пресса", если такая и была, осталась в прошлом веке. Сегодня журналисты - это солдаты, сражающиеся за свой народ - либо против него; иного не дано ни им, ни нам. Необходимо честно признаться в том, что здесь и сейчас, в России осени 2004 года, людей больше занимает смысловое и контекстное наполнение информации, а не ее доступность, скорость или изменчивая "правдивость".

Что делать? Запрещать? Опять вводить цензуру?
Я думаю, суровая цензура больше не нужна, достаточно по-иному акценировать внимание. Переключать его с "черных" подробностей на позитивные контексты, с истерик единиц - на мужество народов, с вопросов - на ответы: т.е. с проблем - на решения.

Сегодня реальность есть то, что нам показывают, реальность такова, какой мы ее воспринимаем.

Не нужно считать себя гениальнее Наполеона - самое время делать адекватные выводы из его слабостей и ошибок.