Каноник Ханон
Он смеется над музыкальными кликами.

Русский композитор-иконоборец Юрий Ханин – «сочинять классическую музыку – все равно, что заниматься мастурбацией».

В середине 1980-х гг. Ленинградская Консерватория еще не была той лавкой по продаже музыкального образования иностранным студентам, которой она является сейчас. Над ней довлел суровый авторитарный академизм, не позволявший студентам уходить в свободный музыкальный поиск или делать что-то «от себя». «Скандалами» было тогда в основном бегство преподавателей или студентов на Запад, и чтобы предотвратить такие инциденты, шла широкая вербовка стукачей.
Однако в этой атмосфере разгорелся однажды очень необычный «скандал». Уже достаточно известный в этом заведении студент Юрий Ханин, сичтавшийся очень талантливым, вдруг был неожиданно отчислен. И самое интересное – за что. Не за академическую неуспеваемость или «неправильные» мысли. Причиной было то, что он осмелился исполнить вне стен Консерватории музыку собственного сочинения, не спросив на то разрешения.
Что же должен в такой ситуации делать студент? Как и в Корее вплоть до сегодняшнего дня, в авторитарных учебных заведениях бывшего СССР, где студенты находились на положении своеобразных «подмастерьев», молить о пощаде считалось единственным приемлемым выходом. Но, так как Ханин уже был знаменит как «бунтовщик», никто и не ожидал, что он будет сгибать спину – да и он, конечно, не собирался ее сгибать. Что же, отказываться от «карьеры музыканта»? Многим было жалко в тот момент, что «талант погибает», и в итоге произошла приятная неожиданность. Один профессор добился восстановления Ханина, сказав при этом знаменитую фразу – «Если здесь Ханин не может учиться, значит, вообще никто не может!»
Однако, вместо того, чтобы униженно благодарить «благодетеля», Ханин сказал ему при встрече, что он высоко оценивает его поступок, но благодарить не будет. В этих словах – весь характер Ханина, необычного (не)-композитора, никому не подчиняющегося, не сгибающегося ни перед обществом, ни перед «академическими приличиями». Он не втирается в «важные» тусовки, ибо для него существует лишь его личная, особенная музыка. Его можно назвать «анархистом от музыки», но в качестве анархиста он ближе не к Кропоткину, отрицавшему лишь государственную власть, а Чжан Бинлиню (1869~1936), «даосу в анархизме», считавшему, что человечество должно вообще перевоплотиться в новый, более развитый вид, который не будет нуждаться во власти в принципе.
В его действиях, как и в его музыке, многое неподготовленному человеку не понять. Родившись в семье музыкантов, уже давшей миру известных исполнителей, Ханин прославился как «бунтовщик» уже в старших классах музыкальной школы, где он исполнял навязывавшегося всем ученикам Моцарта в манере греческого модерниста Ксенакиса, и тем навлекал на себя гнев преподавателей.

Я не музыкант и не гражданин!

Окончил Ханин Консерваторию в атмосфере зависти и наговоров со стороны консервативного большинства – но также и искреннего интереса со стороны значительного меньшинства. Но вот после того, как он ее окончил, поводов для пересудов стало еще больше. «Официальной» работы Ханон себе и не думал искать, на музыкальных «тусовках» не появлялся – однако в то же время и получил одну из самых авторитетных премий Европы за музыку к фильму Сокурова «Дни Затмения». Но еще больше поводов давали газетные статьи Ханина, где он высказывался уже на абсолютно табуированные темы:

«Сочинять классическую музыку - это все равно, что заниматься мастурбацией. Использовать старую, уже неспособную дать что-то новое форму – так же непродуктивно и самоудовлетворительно, как мастурбировать. Удовлетворение, получаемое по завершении сочинения, очень похоже по сути на удовлетворение от мастурбации»

«Почему я не выхожу из тени? Сейчас человечество разделено на стаи, которые грызутся между собой и навязывают своим членам преданность коллективу. Самая типичная и страшная из этих стай – государства, которые обеспечивают кормом своих и пулями – посторонних. Музыкальные кланы, по сути, действуют по той же логике, хотя и в другом ракурсе. В том смысле, я и не музыкант и не гражданин. Я вообще ни к каким стаям не принадлежу»

Ханин – великий иконоборец, известный своим изречением: «Слушая какой-нибудь квартет Брамса, начинаешь думать, что этот композитор был садистом, желавшим помучить публику». Но и у него есть человек в музыке, который ему близок. Это – другой иконоборец в музыке, мистик-композитор Скрябин, в каком-то смысле – «предыдущее перерождение» Ханина. «Внутреннюю биографию» Скрябина, озаглавленную «Скрябин как лицо», Ханин издал – с большим трудом – в 1996 году. Книга эта – биография и в то же время художественное произведение – посвящена жизни, дружбе и музыке самого Скрябина и…. его друга Ханина. Биографии, в которых автор становится в то же время одним из героев – вещь практически неизвестная в русской и редкая в мировой литературе. И это – не просто вымышленный «диалог» с деятелем прошлого, а повествование о том, как Скрябин и Ханин вместе шли и идут к Просветлению. Жанр этой книги, «внутренняя биография» - совершенно нов. Речь идет о том, что Скрябин, собственно, не умер и живет внутри Ханина – и наоборот. Для многих такие вещи будут непонятны, но теософ-Скрябин Ханина понял бы хорошо. Книга нова по жанру, но в то же время основана на подробном, профессиональном исследовании скрябинской жизни и творчества. То, что кланы,хозяйничающие в российских газетах и журналах, обратили на нее мало внимания, говорят лишь об уровне сознания российской «культурной элиты».

Дух Просветления, музыка Освобождения

Ханин – человек поистине универсальный, энциклопедический, вмещающий в себя самые разные вещи – от латыни до ботаники. Названия его произведений – такие как «Пять мельчайших оргазмов» или «Средняя симфония» - могут удивить, но на самом деле все эти произведения проникнуты духом одного Канона. В них не чувствуется обыденных эмоций, но дышит Дао всех вещей. Это – сверхчеловеческая музыка, музыка Освобождения. Его музыка – это его личная религия, она имеет мало общего с современной классическоя музыкой в обычном смысле. Ханин занимает совершенно особое место в современной российской культуре. Если общетво его поймет, то есть надежда, что оно отойдет немножко от эпигонства и коммерциализма – главных культурных болезней России сегодня.

Некоторые нередкие статьи Ханона можно найти вот тут