«Как я влип»
Смешно вспоминать, но будучи примерно классе во втором средней школы направился я с приятелем –ровесником на прогулку. Учились мы в одной школе, правда в параллельных классах. Но так как жили в одном дворе и были тезками, частенько тусовали на улице вместе. Когда я учился во втором классе, я еще не успел нажить многочисленных недругов, поэтому периодически на улице появлялся, а не сидел тревожно затаившись в квартире.

И почему-то во время любых моих выходов на улицу преследовали меня какие-то неудачи. То я начинал учиться езде на велосипеде и падал с него таким образом, что разбивал одновременно обе коленки и оба локтя, ободрав в качестве довеска ладонь, то я ловко прыгнул с забора, сломав, естественно, правую руку в запястье, то еще что-нибудь подобной степени изощренности. Типа моего меткого броска снежком в водителя автобуса, после чего меня впервые в жизни сдали в отделение милиции, довольно сурово накрутив ухо. Ведь никогда не умел мастерски метать, и как я умудрился попасть прямо в лоб водителю, остается загадкой. А в силу моей тюфяковой неуклюжести из всех снайперов, кинувшихся врассыпную, я был единственным пойманным.

Так вот. Тем летним днем было очень жарко. Все буквально плавилось, в воздухе не ветерка, в квартире находиться было вообще нереально из-за жары, и мы встретились с моим приятелем во дворе.
В силу малого возраста возможности отправиться на пляж реки Волги мы не имели. Маловаты были и там далеко без сопровождающих нас не отпускали. Минут 30 надо было ехать на автобусе. Так что было это строжайше запрещено.

Решили погулять в окрестностях.
Одеты мы были «по сезону». На мне были довольно короткие шорты, открывавшие неплохой вид на мои вечно ободранные и залитые зеленкой коленки, сандалеты и носки.
Сейчас конечно девушки гневно нахмурятся и скажут, что «сандалеты и носки» вещи несовместимые. Возможно это и так. Но в том юном возрасте при взгляде на меня девушки если и морщили нос, то уж точно не по тем причинам, что был я в носках. Поверьте на слово.

И забрели мы с моим приятелем куда –то к гаражам. Вокруг не было ни души и только перед глазами простирался внушительного размера участок смолы. Примерно метра четыре на четыре. Зачем там была смола, или это была смесь смолы с гудроном, сейчас уже установить сложно.
Нас эта смола немедленно заинтересовала. Мы присели рядом на корточки и стали изучать поверхность, которая в обычный день не иначе была твердой как асфальт. Но не в этот день. Из-за жары поверхность расплавилась и было видно, что смола мягкая.
И тут, потыкав в смолу веткой, мой приятель родил грандиозный план.
-Леш, -сказал он мне. Помнишь в книжке про пиратов писали про их просмоленные сапоги? Наверное от этого подошвы служат дольше, че думаешь?

Мне мысль показалась здравой. Если уж пираты ходят в просмоленных сапогах, то наверняка знают, что делают?
И видимо просмолка подошв действительно может продлить срок службы обуви.

И пока мой приятель влез в смолу одной сандалетой, я решительно наступил в нее обеими ногами.
Не прошло и минуты, как я увидел, что приятель, предприняв недюжинные попытки освободить ногу, все-таки умудрился это сделать.
Мне было сложней. Темпераментно извернувшись всем корпусом, я понял, что влип намертво обеими ногами. Попытки пошевелить ими не увенчались успехом. Мой тезка попытался меня выдернуть из смолы, ухватив за обе руки, но это было похуже, нежели в сказке про репку. Я монументально врос в смолу и горделиво возвышался в ней как несгибаемый генерал Карбышев, которого фашисты облили зимой водой из шланга.

Приятель, изменившись всем лицом, пробормотал, что побежит звать на подмогу и умчался.

А я стоял. Стоял и грустил о всех упущенных возможностях, о том, чего я не успел сделать в своей короткой жизни. О том, как трудно тем, кто не может ходить и так далее.

Солнышко пекло все сильней и сильней. И смола плавилась все сильней и сильней и в какой-то момент, совершив очередную попытку подергать ногой, я ощутил, что ноги мои начали разъезжаться. Подошвы поехали в разные стороны, ухватиться мне было не за что. И я плавно, плавно, сжав зубы, стал опускаться в первый в своей жизни шпагат.

Надо отметить, что растяжка тогда была у меня намного хуже, нежели лет эдак в 20. Поэтому полноценного шпагата не получилось и я в итоге просто уселся в лужу смолы в странной позе, томно раскинув ноги в стороны. Вот тогда-то я влип намертво, поскольку в смолу вплавилась еще и пятая точка вместе с обеими ногами. В этот момент я ощутил своими голыми ногами, что смола не только мягкая, она была еще и очень горячей.

Скорее всего тогда-то я и заревел подобно ледоколу «Челюскин», нащупывавшему в арктической ночи путь к лагерю «папанинцев», вмерзших в лед примерно так же, как я в смолу.
Уже не помню.
Помню отчетливо, что выломать меня из смолы удалось усилиями приведенной подмоги в количестве трех дюжих мужиков, чинивших что-то в гаражах.

Когда они поставили меня на землю, тревожно оглядывая свои руки и пытаясь не смотреть в мою сторону, я опять прилип. Теперь уже к земле. Переведя взгляд на ноги, я увидел, что никто меня бы не обвинил в том, что на мне там какие-то носки под сандалетами. Ноги были эротичного черного цвета, и заканчивались они какими –то культяпками черного цвета.

И ведь умудрился я снять с себя и сандалеты и носки. И держа их в руках, поплелся домой, видимо, размышляя о том, насколько просмолились подошвы.
Пока нес их домой, эти комки смолы прилипли к рукам и чтобы мне открыли пришлось стучаться головой в дверь.

Выражение лица мамы я передать не возьмусь. Два готичных куска смолы были выброшены немедленно в мусорное ведро, понять где там носки, а где сандалеты было уже невозможно. А я пробыл частичным мулатом еще часов 5, на протяжении которых мои ноги и прочие части тела зверски отскабливались и оттирались с помощью скипидара, керосина и прочих спецсредств.
Впрочем я еще долго носил на себе остатки смолы, наиболее въевшиеся в меня части оной трогательно и гармонично контрастировали с зеленкой на коленках.

Но навыки посадки в шпагат мне следовало улучшать. В полноценный шпагат я сел впервые много-много лет спустя, но это совсем другая история.