до меня добрался экземпляр "вашего досуга" с алёниными фотографиями







к моей статье. редакторы по статье изрядно потоптались. для интересующихся выкладываю оригинальный текст.

Эквадор – путешествие в мечту.

Девять часов над Атлантикой – это только звучит красиво. Девять часов над Атлантикой навстречу ночи – за иллюминатором серую облачную мглу сменяет чернильная темень, колени в сиденье, в телевизорах под потолком кинозлодеи захватывают самолёт, который взорвется при посадке, курить строго запрещено. Сжимая в одной руке пачку сигарет, в другой зажигалку, спешишь к выходу из самолёта во время получасовой посадки в Бонейро – и отшатываешься назад от обволакивающей липкой жары за дверью – на борту плюс девятнадцать, за бортом плюс тридцать два.

Девять часов над Атлантикой, да перед тем пять часов в амстердамском аэропорту, а до того – три часа перелёта Москва-Амстердам… но Эквадор стоит того, чтобы проделать ту же дорогу снова.

Эквадор – это горы. Мозаичные, наборные, лоскутные – коричневые, рыжие, розовые, желтые, зеленые куски – друг к другу впритык. Золотистые – до вершины заросшие пушистой и мягкой на взгляд травой. С пологими склонами, с уступчатыми, с отвесными. С головокружительными обрывами – подойдешь к краю дороги, посмотришь вниз – озеро в долине блеснёт монеткой. Уснувшие вулканы щеголяют искристой снежной шапкой, действующие – матовым блеском антрацитовочерных склонов, столбами пара, а, бывает, и пепла из жерла. Облака кошками на мягких лапах сползают в долины, задерживаются на перевалах – по дороге из города в город въедешь в облако не раз и не два, проедешь и под, и над облаками.

Эквадор – это джунгли. Нависают, теснят дороги, налезают на обочины. Все оттенки зеленого, переплетенные ветви, отступи от дороги на шаг-другой – чуть наметившаяся тропа теряется в зарослях. Яркие мазки – красный, оранжевый, желтый – соцветий, пронзительно голубые крылья громадной бабочки, нежные гроздья орхидей. Банановые плантации – ряды и ряды пышной листвы, обернутые в полиэтилен – быстрей созревайте – гроздья. Мандариновые рощи. Лимонное дерево, склонившее усеянное плодами ветви на крышу придорожного кафе – лимонад, который тебе принесут – свежевыжатый сок только что сорванных лимонов, сдобренный сахаром и охлажденный льдом.

Эквадор – это побережье. Вдоль океана песок черный, серый, охристый, белый. Нежным перламутром светятся ракушки, знай подбирай – у этой, сверху коричневой – белоснежная изнанка, у той – сиреневая, у третьей – розовый бочок. Крабы перебегают от норки к норке, по линии прибоя важно вышагивают цапли, пеликаны раскачиваются на волнах. Зайди в волны по пояс – если успеешь, подпрыгнув, поймать волну – она мягко вынесет тебя к берегу, положит на песок. Не успеешь – волна накроет тебя с головой, чтобы тут же уйти, рассыпаться по берегу пенным кружевом.

Маршрут путешествия: Кито-Папаякта-Крусита-Каноа-Атакамес-Миндо-Баньос-Кито.

Столица страны, Кито, вольно раскинулся по склону горы. Архитектурная чересполосица: за домом с узкими стрелами арочных окон, с крутой черепичной крышей, с причудливой ковкой балконов – составленные друг на друга кубики бетона и стекла, ещё шаг – белёные стены крест-накрест перечеркнуты потемневшими деревянными балками, через дорогу – семицветная улитка торгового центра, где вместо лестниц с этажа на этаж ведёт плавно поднимающийся пандус. Ремесленный рынок – тканые гамаки, чудесные полосатые скатерти, яркие клетчатые пледы, пончо, сумки, шляпы, серебряные украшения, каменные скульптуры, расписные глиняные вазы, чаши, блюда, маски, зеркала в массивных, узорчатых – солнечные лучи, колосья пшеницы – медных рамах. Нежный сухой аромат – вдоль проспектов и улиц растут эвкалипты. Яркие желтые лепестки, нежные, чистейшего оттенка утренний зари розовые – круглые кроны невысоких деревьев притягивают к себе взгляд. Тонкие стволы обнесены проволочной клеткой в полчеловека высотой.

В старый Кито, исторический центр города, надо ехать ночью. Днём узкие улочки, на которых не разъехаться двум машинам, забиты нетерпеливо сигналящими, опасно лавирующими автобусами и автомобилями, тротуары полны людей, но ночью… Собор святого Франциска – драгоценная подсвеченная шкатулка. С карнизов скалятся горгульи. Спящие впритык друг к другу дома вдруг открывают взгляду проход в крохотный дворик, а там – фонтан и каменная скамья, освещенные мягким светом фонаря. На газоне перед президентским дворцом шныряют мелкие быстрые зверьки, прячутся в тенях – толком не разглядишь.

В Папаякте, в ложбине между горных склонов, под открытым небом расположен комплекс бассейнов с горячей минеральной водой. Переодевшись в купальник и сложив вещи в плетеную корзину, идешь выбирать – здесь вода почти прохладная, в соседнем бассейне – тёплая, в дальнем горячая – над бассейном облако пара. А рядом горная речка, с водой обжигающе холодной. Накупавшись-наплававшись, посидев в низком каменном гроте, вход в который загораживает крохотный теплый водопад, изрядно проголодавшись – идешь в ресторанчик: запечённая с грибами форель, вино и жареное мороженое на десерт. В Папаякту можно приехать на пару-тройку часов, а можно остаться на день-другой, пожить в округлом, сложенным из камня домике с тростниковой крышей, в маленьком личном бассейне встретить восход.

От столицы до побережья всего 350 километров, а дорога занимает семь часов. Машина долго-долго забирается на перевал, а после ныряет вниз. Поворот направо, налево, зигзаг, поворот, загнутый крючком, снова направо, налево – серпантин. Меняется растительность, чем ниже спускаешься – тем ярче зелень, больше пальм, больше цветов. Каменные дома сменяются деревянными, стоящими на сваях. Между свай растянут гамак, по двору бродят куры, идёт вдоль дороги важная пятнистая свинья. Залитые водой рисовые поля, креветочные садки – несколько прямоугольных прудов, разделенных узкими полосами земли. Ветер пахнет солью.

Крусита – маленький городок, разросшийся рыбачий посёлок, вытянувшийся вдоль океана. «Замороженный сок, кокосовое молоко, лимонад! Замороженный сок, кокосовое молоко, лимонад!» – и голос, и движения продавца ленивы, продавец неторопливо крутит педали гибрида велосипеда и тележки, к рулю прикручен большой раскрытый зонт. Хозяева «тьенд» – крохотных магазинчиков, торгующих всем понемножку – сидят у порогов своих владений. Подростки вяло перебрасываются мячом… Жара… Лень… Крусита оживляется ранним утром, когда рыбаки вытаскивают на берег сети. Кажется, всё населения городка собирается вокруг, споро и ловко вытягивают, расправляют, раскладывают по пляжу сети, выбирают из сетей крупных глянцевых рыбин. Над толпой кружат пеликаны, в толпе с визгом, с хохотом носятся дети, собаки нетерпеливо переминаются с лапы на лапу, ждут своей доли мелкой рыбёшки. На побережье ты всегда гуляешь с собакой – даже если у тебя нет собаки. Это правило ты узнаешь в Крусите, найдешь подтверждение правилу в Каноа. В Каноа лучший во всем Эквадоре пляж, светлый песок без единого камешка. Отлив оставляет на песке множество ракушек – идёшь вдоль океана с пакетом в руке, а рядом с тобой – пёс. Пёс не ластится, не заглядывает в глаза, не лезет под руку, не просит еды – но пёс выбрал тебя своим «человеком для прогулки» этим утром. Пёс потешно прыгает вокруг краба, пёс боится перейти через мелкую, по щиколотку речушку, впадающую в океан – ты берёшь пса на руки и переносишь его на другой берег. Пёс, полный благодарности, назначает себя твои защитником – только ты начнешь осторожно подкрадываться к цапле, держа наготове фотоаппарат – как пёс с грозным лаем бросается к птице – мол, кыш! Кыш! «Эх ты, бестолковый…» - треплешь пса по ушам. Собачья морда расплывается в довольной ухмылке.

А в Атакамесе круглогодичный, ежедневный карнавал. Вдоль пляжа выстроились коктейль-бары: тростниковую крышу поддерживают массивные столбы, барная стойка, круглые столики, сиденья-качели, бамбуковые гамаки… «Ночной Атакамес» подают в выдолбленном ананасе, по ободку утыканном шариками из мякоти фруктов, ножку бокала с «Маргаритой» обовьют цветком. «Кокосовое масло, сеньора!» – крохотная бутылочка теряется в ладони здоровенного негра: «Сеньора намажется маслом, у сеньоры будет загар!» Блестят белоснежные зубы, крупногубая улыбка: «Моя жена мажется кокосовым маслом, я мажусь кокосовым маслом – посмотрите теперь на меня!» – вытягивает вперёд руки: «Это всё кокосовое масло, сеньора!»

Последняя заправочная станция – в десяти километрах от Миндо. Заправляемся под завязку… впрочем, в городке можно купить канистру-другую бензина в автомастерской. Сотовая связь кончилась ещё раньше – говорят, где-то в Миндо есть телефон, да нужен ли он? Мы едем в «Лос Колиброс», маленький чудесный отель. Дощатое двухэтажное здание, семь номеров – кровати с плетёными спинками, сетчатые пологи, акварели на стенах. Крышка сидения унитаза затянута в вышитую попонку с пышной оборкой по краю, запасные рулоны туалетной бумаги – тоже в попонке с оборками. По периметру открытой веранды ресторана развешаны поилки с сахарным сиропом – каждый день к ним прилетает сотня-другая колибри. Нам говорят, что крохотные птахи выпивают ежедневно четыре-пять литров сиропа. Изумрудные, кремовые, серенькие, с белоснежной грудкой, с кирпично-красной манишкой, с длинным хвостиком, с широким и коротким, с клювом прямым, с загнутым – колибри зависают в воздухе возле поилок. Крыльев не разглядеть, на их месте – крохотные воздушные водовороты. Наутро едем в сад бабочек. Если положить на ладонь банановую или арбузную мякоть – бабочка опуститься на ладонь. Громадная с голубой изнанкой крыльев, пёстрая красно-коричневая, полосатая чёрно-жёлтая… Бабочки повсюду: облепляют пропитанные сиропом мешочки поилок, порхают над листвой, отдыхают на спинке скамьи, на бортике чаши фонтана. У выхода из сада караулят подростки, предлагают сплавиться по каменистой речушке: «Вот от этой запруды вниз!» – на увязанных по пять-семь штук надутых камерах. Черные бока камер расписаны синими зигзагами и желтыми кругами.

Баньос – город-фейерверк. Бесшабашный, весёлый, искрящийся. Каждый второй дом – отель, от ресторанчиков и сувенирных лавок рябит в глазах, одна из центральных улиц – всего их, центральных, четыре – «клубная», музыка со всех сторон, кругом улыбающиеся лица, на первых этажах вместо окон – барные стойки, высокие табуреты выставлены на тротуар. Баньос стоит у подножья вулкана Тунгурагуа, плакатик на двери экскурсионной компании сообщает, что экскурсия на вулкан организуется ежедневно, «в девять вечера – извержение». Ночью над городом парит громадный, весь в электрических лампочках, крест – он установлён на вершине горы. Субботними вечерами по улицам проходит шествие: несут увитую цветами статую Девы Марии, играет оркестр, мальчишки запускают шутихи. Засыпаешь под шум водопада – а днём возле него видишь «общественную прачечную», конструкция которой не менялась сотни лет – длинный ряд каменных чаш, в них по желобкам течёт вода. Женщины стирают бельё. Рядом с девчонками в маечках и джинсах – индейцы кечуа, в кружевных вышитых блузах, в шерстяных синих или темно зеленых юбках с запахом поверх белых нижных юбок, в ярких шалях или пончо, с обязательной фетровой шляпой с узкими полями на голове. Глядя на них, ты припоминаешь, в каком ты нынче году – только когда на глаза попадется пакетик стирального порошка.

Дорогу в Баньос называют «авеню вулканов», а дорога из Баньоса в Фатиму проходит через десяток туннелей и окружена водопадами – от крохотных, струящихся по склону – до грандиозного «Котла дьявола». Падающая вода разбивается о дно с такой силой, что вспененное водяное облако поднимается на высоту в десяток метров. В Фатиме – зоостанция. По джунглям проложены тропинки, разбросаны вольеры. В вольерах, впрочем, живут только змеи, да озёра с кайманами огорожены забором. Капибар и тапиров можно погладить, а забавные носатые зверьки с полосатыми хвостами и кошачьей грацией – да и размерами с крупную кошку – будут сами резвиться вокруг. Любопытная макака норовит отобрать фотоаппарат, а вот обезьянки-капуцины более меркантильны – увидав, что бананов в руках посетителей нет, сразу теряют всякий интерес. Зато громадный, с роскошным красным оперением попугай откровенно позирует – поворачивается и левым, и правым боком, расправляет крылья.

Последние дни в Кито. Идут дожди, вкрадчиво-вежливо начинаясь сразу почти после стремительных, в полчаса, сумерек – в шесть вечера на Эквадор опускается ночь. Сидишь у камина, перебирая фотографии, поглаживая шелковистую игрушку из меха ламы – впереди девять часов над Атлантикой, теперь навстречу дню, между нежным голубым небом и ярко синим океаном, над белыми башнями облаков, пять часов в Амстердамском аэропорту и три часа до Москвы. До новых встреч, Эквадор.

© Наталья Иванова, 2004