IN ABSENTIA

Когда, дождавшись батальона туч, ночь начала макать в чернила беззащитный город, я не был там. Я был вне стороны привычного порядка, я полуспал, полудушой сюда, полудушой туда. И кошки стали двигаться плавней, и утонул в чернейшем из медов поток дневного быстрого снованья, Я стал нигде, куда б я не пытался быть, везде зияла глотка лабиринта – будто приглашая – входи же, ну, смелей, герой, светлырь, Тесей! Ах, только б не пожать чернотам руку!

И ливень Летой по стеклу пейзажа, и смыта правда и утонула ложь, вода и ночь – всё что осталось

.

И нет, увы, ни Слова.

-Vizhu odno I tozhe, potomu chto vsio ta zhe rozha.

Человек говорил с лёгким американским акцентом, довольно тихо, неуверенно.

-Kushaju odno i tozhe, potomu chto vsio ta zhe rozha.

Человек откашлялся и сказал уже громче:

-Lublju odno i tozhe, potomu chto vsio ta zhe rozha.

Зеркало, к которому обращался человек, вдруг затянулось белым бельмом и сказало издевательским тоном на чистом русском языке:

-Говорю одно и то же, потому что всё та же рожа.

Человек печально улыбнулся и сказал зеркалу:

-Snitsja odno i tozhe, potomu chto vsio ta zhe rozha.

Затем человек отхлебнул из громадной позолоченной фляжки, на которой изумрудами и алмазами была выложена надпись: „KING OF THE POP”. Он отхлебнул ещё и ещё. В тесноте гримёрки гулко булькнуло. Человека передёрнуло, он накинул на плечи китель, не военный, а не то цирковой, не то из тех, что носят швейцары в дорогих гостиницах. Зеркало моргнуло и посмотрело на человека. Тот жалобно сказал:

- Umiraju w odno i to zhe, potomu chto vsio ta zhe