Лена (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} pilka) wrote,@ 2005-08-08 16:49:00 |
|
Обычная ночь.
Представьте себе, что вы звезда. Обычная морская звезда, красный блинчик с лапками. Кто-то злой вытащил вас из прохладного, ласкового моря и бросил на песок, придавив сверху чем-то тяжелым, чтобы волны не смогли унести вас обратно. Полдень, жарящие лучи солнца, вы, кажется, скоро растаете, от давящей тяжести трудно дышать. Вы уже чувствуете, как лапки (или щупальца, как они там называются) превращаются в отвратительную желеобразную массу и по каплям утекают в песок...
Это состояние можно описать одним коротким широкоизвестным матерным словом или двумя обычными – «седьмой месяц».
Просыпаюсь, лежа на спине. Жарко, ужасно жарко, и тяжело. Конечно, ведь на мне уютно расположился мой живот. Один только проживающий в нем зародыш весит примерно, как худая курица на рынке - около килограмма. Ж ивот все еще сладко спит, что совершенно несправедливо. Не понимаю, как он ухитрился вскарабкаться наверх, ведь я точно помню, что засыпала на левом боку, как и полагается беременной нации. Когда-то я любила спать на животе, но постепенно эта поза стала похожа на цирковой номер «девочка на шаре», и мне пришлось вычеркнуть ее из ассортимента на ближайшие несколько месяцев.
На часах - четыре утра. Это наше время. Это время, когда все беременные в мире просыпаются и, чертыхаясь под нос, медленно бредут в туалет, стараясь не разбудить мужей.
С закрытыми глазами слезаю с кровати. Почему я до сих пор сплю у стенки, вот что я хочу знать. Кроме обычного мусора, у беременных женщин на полу валяются подушки. Почему? – спросят те, кто никогда не были беременными женщинами. Понимаете, у нас отекают ноги. Если эти же ноги ночью положить на подушку, отеки спадают.
Если же вы никогда не были китайским йогом, вы согласитесь, что спать всю ночь на левом боку, задрав ноги на подушку, в позе барана со свернутой шеей - совершенно невозможно. Поэтому во сне я тихо спихиваю подушку на пол, и в четыре утра у меня много возможных препятствий по дороге в туалет.
Наступаю на подушку, шатаюсь, едва удерживаю равновесие с помощью японского удара правым локтем по шкафу. Когда-нибудь я пробью в нем дыру, и у моли появится окно в мир. Ладошками прикрываю живот в надежде, что где-то там находятся уши ребенка, и она не слышит моих ругательств. Муж спит. Поднимаю подушку, кладу на кровать.
Сижу в туалете и страшно завидую самкам морских коньков – кроме того, что они нежны и изящны, потомство у них вынашивает самец. Сволочи.
Туалет рычит и плюется, как теща, которой не подарили цветы на Восьмое Марта. Интересно, проснется ли муж? Жалко его, ему завтра на работу. С другой стороны, мне тоже, но меня никто не жалеет. Жизнь полна обид и несправедливости. Чуть ли не со слезами на глазах выхожу из туалета и демонстративно хлопаю дверью.
По пути назад наступаю на что-то острое и холодное. Подушки – цветочки по сравнению с пустыми коробками от всеобразных компьтерных принадлежностей, которые муж сохраняет на случай, если вещи, когда-то запакованные в них, внезапно сломаются. Данная коробка – маленькая и скользкая, значит - от дигитальной камеры. На коробке нарисована довольно-таки голая блондинка с внушительными формами и фиолетовыми крыльями, сидящая на небольшом драконе. Она и есть настоящая причина для хранения коробки, так как камера потерялась полгода назад. По самодовольной блондинистой морде ясно видно, что она никогда не вставала в четыре утра, чтобы удариться локтем об шкаф. Вернее, в темноте не видно ничего, но у меня хорошая память, и настроение портится окончательно.
Несбывшийся морской конек спит в обнимку с подушкой для ног. По его довольному сопению понятно, что ему снится фиолетовая блондинка с коробки, и просыпаться он не собирается. Возгружаюсь на кровать и ложусь на правильный левый бок. Пытаюсь заснуть.
Спустя две минуты просыпается живот и начинает, колыхаясь на ходу, медленно ползти к мужу. Подожди-подожди, думаю я, вот вылезешь – и мы с тобой поговорим по женски. Живот останавливается и затихает. После недолгого раздумья он разворачивается, ползет назад и бьет меня под правые ребра. Судя по всему – ногой в армейском ботинке. Никаких тебе шоколадок, мысленно обещаю я, никаких дискотек и ухажеров, будешь сидеть дома и читать книги про то, как важно уважать родителей
С мстительным выражением лица поворачиваюсь на правый бок. У килограмчика в моем животе переворачивается мир, и ему это не нравится. Он протестует одним из немногих возможных в его положении способов – начинает тихонько грызть мою поджелудочную железу, периодически постукивая ботинками по соседним органам. Ощущение третьей мировой в собственном организме довольно неприятно, и я послушно переворачиваюсь на левый бок.
Над супругом изящно порхает жирная моль. Я не успеваю ее отогнать, и она пикирует на мужнин нос. Благоверный морщится и громко чихает. Затем он открывает один глаз, смотрит на меня и сонно улыбается:
- Что, не спится? Давай, постарайся заснуть, скоро вставать.
И моментально засыпает.
Живот немного барахтается и успокаивается.
Осталось два месяца.
С половиной, блин.
Представьте себе, что вы звезда. Обычная морская звезда, красный блинчик с лапками. Кто-то злой вытащил вас из прохладного, ласкового моря и бросил на песок, придавив сверху чем-то тяжелым, чтобы волны не смогли унести вас обратно. Полдень, жарящие лучи солнца, вы, кажется, скоро растаете, от давящей тяжести трудно дышать. Вы уже чувствуете, как лапки (или щупальца, как они там называются) превращаются в отвратительную желеобразную массу и по каплям утекают в песок...
Это состояние можно описать одним коротким широкоизвестным матерным словом или двумя обычными – «седьмой месяц».
Просыпаюсь, лежа на спине. Жарко, ужасно жарко, и тяжело. Конечно, ведь на мне уютно расположился мой живот. Один только проживающий в нем зародыш весит примерно, как худая курица на рынке - около килограмма. Ж ивот все еще сладко спит, что совершенно несправедливо. Не понимаю, как он ухитрился вскарабкаться наверх, ведь я точно помню, что засыпала на левом боку, как и полагается беременной нации. Когда-то я любила спать на животе, но постепенно эта поза стала похожа на цирковой номер «девочка на шаре», и мне пришлось вычеркнуть ее из ассортимента на ближайшие несколько месяцев.
На часах - четыре утра. Это наше время. Это время, когда все беременные в мире просыпаются и, чертыхаясь под нос, медленно бредут в туалет, стараясь не разбудить мужей.
С закрытыми глазами слезаю с кровати. Почему я до сих пор сплю у стенки, вот что я хочу знать. Кроме обычного мусора, у беременных женщин на полу валяются подушки. Почему? – спросят те, кто никогда не были беременными женщинами. Понимаете, у нас отекают ноги. Если эти же ноги ночью положить на подушку, отеки спадают.
Если же вы никогда не были китайским йогом, вы согласитесь, что спать всю ночь на левом боку, задрав ноги на подушку, в позе барана со свернутой шеей - совершенно невозможно. Поэтому во сне я тихо спихиваю подушку на пол, и в четыре утра у меня много возможных препятствий по дороге в туалет.
Наступаю на подушку, шатаюсь, едва удерживаю равновесие с помощью японского удара правым локтем по шкафу. Когда-нибудь я пробью в нем дыру, и у моли появится окно в мир. Ладошками прикрываю живот в надежде, что где-то там находятся уши ребенка, и она не слышит моих ругательств. Муж спит. Поднимаю подушку, кладу на кровать.
Сижу в туалете и страшно завидую самкам морских коньков – кроме того, что они нежны и изящны, потомство у них вынашивает самец. Сволочи.
Туалет рычит и плюется, как теща, которой не подарили цветы на Восьмое Марта. Интересно, проснется ли муж? Жалко его, ему завтра на работу. С другой стороны, мне тоже, но меня никто не жалеет. Жизнь полна обид и несправедливости. Чуть ли не со слезами на глазах выхожу из туалета и демонстративно хлопаю дверью.
По пути назад наступаю на что-то острое и холодное. Подушки – цветочки по сравнению с пустыми коробками от всеобразных компьтерных принадлежностей, которые муж сохраняет на случай, если вещи, когда-то запакованные в них, внезапно сломаются. Данная коробка – маленькая и скользкая, значит - от дигитальной камеры. На коробке нарисована довольно-таки голая блондинка с внушительными формами и фиолетовыми крыльями, сидящая на небольшом драконе. Она и есть настоящая причина для хранения коробки, так как камера потерялась полгода назад. По самодовольной блондинистой морде ясно видно, что она никогда не вставала в четыре утра, чтобы удариться локтем об шкаф. Вернее, в темноте не видно ничего, но у меня хорошая память, и настроение портится окончательно.
Несбывшийся морской конек спит в обнимку с подушкой для ног. По его довольному сопению понятно, что ему снится фиолетовая блондинка с коробки, и просыпаться он не собирается. Возгружаюсь на кровать и ложусь на правильный левый бок. Пытаюсь заснуть.
Спустя две минуты просыпается живот и начинает, колыхаясь на ходу, медленно ползти к мужу. Подожди-подожди, думаю я, вот вылезешь – и мы с тобой поговорим по женски. Живот останавливается и затихает. После недолгого раздумья он разворачивается, ползет назад и бьет меня под правые ребра. Судя по всему – ногой в армейском ботинке. Никаких тебе шоколадок, мысленно обещаю я, никаких дискотек и ухажеров, будешь сидеть дома и читать книги про то, как важно уважать родителей
С мстительным выражением лица поворачиваюсь на правый бок. У килограмчика в моем животе переворачивается мир, и ему это не нравится. Он протестует одним из немногих возможных в его положении способов – начинает тихонько грызть мою поджелудочную железу, периодически постукивая ботинками по соседним органам. Ощущение третьей мировой в собственном организме довольно неприятно, и я послушно переворачиваюсь на левый бок.
Над супругом изящно порхает жирная моль. Я не успеваю ее отогнать, и она пикирует на мужнин нос. Благоверный морщится и громко чихает. Затем он открывает один глаз, смотрит на меня и сонно улыбается:
- Что, не спится? Давай, постарайся заснуть, скоро вставать.
И моментально засыпает.
Живот немного барахтается и успокаивается.
Осталось два месяца.
С половиной, блин.