заметки на полях

Мне кажется, что самое сложное в отношениях (любых) – это доверие.
Мне еще не встречался человек, которого бы никогда не обманывали, не предавали, не обижали, не разочаровывали, не делали больно. Первые из этих болезненных опытов мы получаем еще в детстве. Когда об этом пытаешься думать осознанно, рационально, каждый понимает, что такой опыт необходим. Ну вот как необходимо в детстве на собственной, еще такой тонкой шкурке, убедиться, что вот с такого расстояния огонь греет, а вот на таком уже обжигает, так и здесь: такой опыт от Другого – радует, а такой – печалит; таким способом Другой может мне помочь, а таким – причинить боль. А вот так – так уже совсем больно, а, наверное, если еще ближе, то и умереть можно. Причем, это «умереть», оно, понятное дело, не совсем реально. Как с тем же огнем – задел ручкой пламя - ну так больно, что фантазия, скооперировавшись с инстинктом самосохранения, тут же начинает рисовать страшные картинки, как будет, если совсем туда, еще ближе. Ух! Мурашки по коже, и на фиг, на фиг.
И таких опытов, постепенно, у нас накапливается все больше. Они нужны, чтобы ориентироваться в мире, чтобы учиться прогнозировать развитие событий. Буйки. Опытному пловцу, уверенному в своих силах, буйки не нужны. А вот новичку – необходимы. Как еще, в горячке заплыва, понять, что точка невозвращения – близка. Что метром дальше и сил вернуться уже не хватит. Что метром дальше и ситуация станет неподконтрольной.
Но, чем сильнее, ярче эмоция, тем дольше ее эманации сохраняются в нашей чувственной памяти. Чем сильнее страх, тем дольше отголосок. Чем больше повторов, тем больше ассоциаций.
И вот, набравшись различного опыта, став уже, в общем-то, опытными пловцами по морям отношений мы находим того, с кем хотим быть всегда. Или он находит нас, а мы понимаем, что это он. Или это просто как-то тянулось, тянулось и осенило. По-разному бывает. Но, главное, что в своей картинке мира мы уже прописали этого Другого как часть нашей жизни. И чем более жестко мы его туда вписываем, чем меньше свободного места в этой картинке ему оставляем – тем в бОльшей зависимости оказывается эта наша картинка. Потому что, если Другой может по ней свободно ходить, перемещаться, делать что-то не предусмотренное – то все в порядке. В конце концов, мы не знаем, будет завтра дождь или солнце, но нашей безопасности это не угрожает. Но, если Другой впрессован в эту картинку, как муха в паутину, то вот тут-то и наступает трындец. У мухи вариантов немного – либо паутина окажется крепче и муха будет спеленута, либо муха окажется сильнее и паутина будет порвана. Одно неосторожное, выходящее за рамки Правил движение этого Другого и наша картина мира разлетится осколками. Следовательно что? Следовательно, угроза этот Другой. Причем, угрожает он самому сокровенному, базисному – основе нашего Я. Но угрожает не напрямую, а как бы потенциально. А что делают с потенциальным объектом угрозы? Правильно. Присматривают, дабы чего не вышло. А поскольку этот объект помещен в картину мира собственными лапами, то есть сильно хочется, чтобы он там оставался, то, постепенно, в плюс к Правилам, он опутывается еще и Надеждами (тоже страшная такая штука, при правильном применении). Основной из которых является Надежда на то, что ему в нашей картине так понравится, что потенциальная угроза так и останется потенциальной. Так рождается Страх.
И вот, трам-пам-пам, наступает ЭТО. Тот самый первый раз, когда Другой причиняет боль – обманывает ожидания, задевает по-больному, нарушает Правила, рушит Надежды. Чуть-чуть, слегка. Но этого достаточно, чтобы новорожденный Страх подкрепился и чуток подрос. Пищей для его роста и развития служит такое свойство человеческое, как ассоциативное мышление. Именно с помощью ассоциаций, практически неосознанно, не специально, а иногда даже незаметно мы связываем этого Другого со всеми предыдущими Другими, которые поступали сходным образом – в нашей ли жизни, в прочитанном, слышанном ли – неважно. Чем большее впечатление оставил подобный поступок на уровне эмоций, тем больше ассоциаций он породил. Чем большее количество повторений имело событие, тем более тесно связаны ассоциации, тем гуще они переплетены, тем больше они умножают друг друга. И именно поэтому мы отождествляем этого Другого со всеми теми, чьи образы вызваны ассоциациями. И на этом этапе болезненной эмоции абсолютно неважно, что Другой всего лишь повысил голос, а отождествили его с учителем, орущим, и после этого бившим в школе линейкой по рукам. Потому что связью служит не ситуация, а эмоция. И если эмоция совпадает – значит ситуация тождественна. И конечно же, чем большее количество раз произойдет такое отождествление, тем более явственные черты будет приобретать этот Другой, с тем Другим. Таким образом, еще вчера добрый и надежный спутник, при многократном топтании по обросшей ассоциациями эмоции, становится просто неузнаваемым. Хотя сам он – не изменился. Но его образ в наших глазах претерпел существенные изменения. Мы начинаем жить, по существу, с незнакомым, непредсказуемым, непонятным нам человеком. А он у нас впечатан в картинку, помните? А что выкинет – неизвестно. Вернее наш-то Страх точно знает, что он выкинет – и ничем хорошим нашей картинке это не грозит. Значит надо еще лучше присматривать, еще тщательнее отслеживать, еще более плотно впечатать в картинку, чтобы если рыпнется, то замах не большой был, инерция движения просчитываемая…
Если бы не было этого Страха, опасности разнести вдребезги картинку, то после появления ассоциации можно было бы спросить – «Стоп, стоп… а вот ты сейчас не собираешься меня того, линейкой по рукам?». Но Страх не позволит этого сделать, потому что он не знает, что делать с возможностью ответа «Да», который уже сам по себе разнесет то, что призван охранять Страх. И доверию просто не остается места в бесконечной борьбе за безопасность. Как и способности видеть – а что собственно происходит.
Ну а дальше, дальше все зависит от того, насколько развит бунтарский дух, свободолюбие у этого Другого. Насколько быстро он поймет, что вместо него видят кого-то еще, что в том, что он говорит, слышат что-то не то, а понимают вообще третье, и как долго он сможет в таком состоянии жить. Потому что не стоит обольщаться – даже если он останется в этой паутинке, жить там будет уже кто-то другой. Тот самый учитель с линейкой в руках. Ведь не всегда маски надевает сам человек, зачастую с этим процессом очень успешно справляется страх его партнера.