"Шлак мозга номер 2.


С подачи одного военного историка (все мы знаем кого) многие говорят, мол, не надо было брать Берлин штурмом. Окружили бы и можно дожидаться, пока все с голоду передохнут. Этот вопрос недавно подняли даже на радио “Это Москвы”, которое, следом за “Новой газетой” становится просто-таки рупором мудрейших военных историков современности. Спасибо schutze, что он рассказал в своем ЖЖ об этой замечательной передаче.

Так вот что лично я имею сказать относительно взятия Берлина.
Лично я не имею никаких оснований полагать, что гарнизон города стал бы сидеть сложа руки в окружении и ждать, пока кончатся продукты и патроны. Точно так же немцы, оставшиеся снаружи не стали бы сидеть сложа руки. Приведу цитату из допроса генерал-полковника Йодля, одного из ближайших военных советников Гитлера:

“22 апреля, когда мы пришли в бункер, Гитлер был не в своей тарелке. Он вызвал меня, Кейтеля и Бормана и объявил, что принял решение остаться в Берлине. Я заметил, что через 24 часа Берлин падет. Гитлер был недоволен руководством военными операциями по обороне Берлина. Он говорил, что нельзя сдавать столицу и что он останется, чтобы воодушевлять солдат. Я ему возразил, что армия останется без руководства. Тогда Гитлер сказал: “Я не хочу, чтобы вы оставались в Берлине”. Мы ответили, что не уедем и не оставим его в таком положении. В это время вошел Геббельс. В разговоре со мной наедине он сказал, что решение Гитлера изменить нельзя и что он сделал все, чтобы отговорить фюрера, но безрезультатно. Геббельс спросил, нельзя ли военным путем предотвратить окружение Берлина. Я ответил: “Да, это возможно, но только в том случае, если мы снимем с Эльбы все войска и бросим их на защиту Берлина. Американцы, возможно, не будут дальше наступать”.
По совету Геббельса я доложил свои соображения фюреру. Тот согласился и дал указание Кейтелю и мне вместе со штабами извне лично руководить контрнаступлением. Поэтому мы в последний момент вышли из окружения и направились в Потсдам. Генерал Кребс остался с фюрером, потому он был ответственен за Восточный фронт, а не я. Геббельс остался в Берлине потому, что был одним из самых фанатичных борцов за дело партии.
23 апреля мы из Потсдама опять прибыли в рейхсканцелярию. Гитлер снова был на высоте и принял живое участие в обсуждении предложенных нами военных планов деблокады Берлина.
12-й армии генерала Венка был отдан приказ оставить на Эльбе только арьергарды, а остальными силами двигаться в северном направлении, предприняв наступление на южную часть Берлина. Окруженная 9-я армия получила приказ Кейтеля пробиваться на соединение с армией Венка. Генерал Хенрици должен был прорваться к Берлину из района Ораниенбурга…”

Как известно, окружение Берлина произошло 25 апреля. То есть еще до полного окружения немцы начали готовить контрудар и снимать войска с Эльбы. Тем, кто сожалеет о наших жертвах при штурме Берлина неплохо бы представить себе судьбу частей, замыкавших окружение, попади они под удар этого наступления без надежного тыла, обеспеченного сжатием берлинского кольца, освобождением обводных коммуникационных линий вокруг города. Замечу – основная фаза штурма города, после окружения, продолжалась 7 дней, до 2 мая. И каждый день штурма давал возможность сжимать кольцо и перебрасывать все больше подкреплений западнее города, оставляя немцам все меньше безопасных мест в самом городе, которые не были бы доступны советской артиллерии, то есть повышая эффективность уничтожения немцев.
То есть взятие Берлина штурмом было выгодно в первую очередь по минимизации наших потерь. Точно так, как длительное невзятие штурмом окруженного Сталинграда, в котором немцам предлагалось вымерзнуть и оголодать самим, потому что сил для штурма у нас все равно не было. В мае 1945 года в Берлине вымерзнуть было сложновато, а силы были. И потери минимизировали настолько, насколько это вообще было возможно. Кстати, не надо путать потери "при штурме города" и потери во всей Берлинской операции. Обычно любители покричать о "жестоком советском режиме" выдают второе за первое.