Ира икнула и посмотрела на зеленые бутылки из-под пива, выстроившиеся рядком у стола. Совершенно ненужная мозаика в сложившейся ситуации. То, что ситуация по сути своей абсолютно идиотская Ира понимала, но дальше этого дело не шло.
Она решила попробовать еще раз. Спустила с кровати ноги, хотела открыть жалюзи, но не рискнула. Посмотрела в зеркало.
Нет, ошибки быть не могло. Ну не могло тут быть ошибки, сколько бы она ни выпила для успокоения!
Отражения не было. Никакого. Ни призрачной тени. Ни хотя бы кусочка ночной рубашки. Только комната за спиной. О, Ира почувствовала, что ненавидит эту комнату. Просто по-женски, то есть без повода. Просто потому, что комната отражалась, а Ира - нет.
Девушка снова забралась на кровать и уставилась в зеленые бутылки.

А начиналось ведь все довольно прозаично. Даже хорошо начиналось, можно сказать: она, наконец, съехала от одиноких престарелых родителей и зажила своей собственной жизнью, оставив жизнь прошлую за дверями их квартиры.
Ира считала, что родители совершенно отсталые от жизни люди и ей, молодой и красивой, делать с ними совершенно нечего. В глубине души она их даже стыдилась.. Особенно после того, как гуляя по вечернему городу со своим новым перспективным женихом, они неожиданно столкнулись вчетвером. Нет, это ведь надо иметь наглость - подойти и представиться ее родителями! Могли бы догадаться, что за ужасающие знаки глазами делала им дочь уже за десять метров. Ну и что, что родители подслеповатые.
Максим повел себя, как джентельмен - пригласил всех в ресторан на ужин. А родители - это вообще не лезет ни в какие ворота! - еще и согласились.
Вечер был безнадежно испорчен, конечно. А Максим почему-то после этого посмотрел на нее со странной укоризной и перестал встречать после работы.

Да еще и мама со своими вечными звонками по телефону - что ты кушаешь, не забыла ли выключить газ и проверить почтовый ящик..
Ира специально стала оставлять автоответчик - пусть знает! Мама знать, то есть понимать, долго не хотела. Наговаривала большие обстоятельные сообщения, занимая всю ленту, - объясняла, как кипятить белье, например, забывая о химчистке, или как приготовить соус. Ире даже казалось, что та чем-то расстроена, но не придавала большого значения - подумаешь, обычные предстарческие штучки..
Постепенно количество звонков сократилось до одного в неделю и Ира успокоилась.

А потом стали накатывать какие-то непонятные приступы меланхолии. Работа оказалась сложной, ресторанная еда - не такой вкусной, как дома, к тому же еще и дорогой. В химчистке совсем испортили ту шифоновую кофточку. На Максе она давно уже поставила крест, а новый поклонник не наклевывался.
Однажды Ирочка села перед зеркалом, как учили в женских журналах, и стала рассказывать самой себе, что происходит.
Разговор вылился, конечно, в кривляние перед зеркалом. Ах, какая грудь, какой профиль! Хороша! Казалось, даже зеркалу нравится. Ира совершенно успокоилась и несколько дней провела в стабильном настроении.

Как-то утром она посмотрела в зеркало и вдруг заплакала. Просто так, конечно, ни от чего - девушки этого возраста, знаете ли, подвержены приступам смертельной тоски с легким налетом самолюбования. Поплакала, накрасила глаза и побежала по своим делам. Даже думать забыла.
Вечером вернулась - из зеркала глядела Ира-с-кругами-под-глазами.
- Ух я тебе! - погрозила она изображению. - Ну и рожа! Ты кто, эй!
Покривлялась. Покритиковала. Даже поругалась немного.

А оно взяло и исчезло. Обиделось, наверное.

Ира посчитала бутылки - одиннадцать штук. Подняла жалюзи. Посмотрела украдкой в сторону зеркала: одна пустая комната. Покрутилась возле телефона - мучительно хотелось с кем-то поговорить, но подруг у нее давно уже не осталось, ни одна не будет рада звонку. Снова взглянула туда: ничего.
- Будто я пустое место, ничтожество! - рассердилась Ира.
Отвернулась. Краем глаза заметила, будто там кто-то мелькнул. Посмотрела - ничего.
- Еще и издевается!

Хотелось кушать. Что там по поводу соуса?
Вдруг Ирочку осенило: мама! Ее подслеповатая несовременная мама! И папа, любитель домино и пыльных газет.
Стало как-то стыдно; Ирочку аж передернуло от самой себя - чувство стыда было ново и неприятно. Оно кололо. Она поплакала еще немного для собственного успокоения и сняла трубку.
- Алло, мам. Ага, я. Ага, голодная. Ага.. Ага, соскучилась, да. Приеду щас.
Она хотела уже было повесить трубку, но вспомнила еще кое-что.
- Может, подвезти что-то нибудь? Из магаза там, например, или из аптеки. Мне не трудно, ты только скажи.

За спиной словно выросли крылья. Ирочка торопливо собралась. Перед уходом привычно бросила взгляд в зеркало.

Оттуда смотрела сияющая девушка.