Еврей ли я или право имею? (Ваня и Еврейский Вопрос)
Мои родители утверждают, что никогда не скрывали от меня факт наличия еврейского вопроса вообще, и в нашей семье - в частности. Поскольку они меня никогда не обманывали и даже в свое время позволили прочитать журнал с повестью про проститутку, которая уехала в Швецию, хотя мне было всего 13 лет, то я им верю и в этом тоже. Тем не менее, еврейский вопрос меня впервые заинтересовал только во втором классе, когда мы с сокамерниками спиздили школьный журнал - не помню уже, зачем.

В журнале у всех было написано "рус." или "укр.", и только у меня одной - "евр.". Никто ничего не понял и все, конечно же, пошли за объяснениями к родителям - кроме меня, я об этом забыла, хотя, как потом оказалось, ненадолго. На следующий день один мальчик сказал мне, что "евр." значит "еврей", и выражение его лица было неодобрительным. Поскольку я была очень чувствительным ребенком с ранимой душой, я не смогла вынести такого отношения, и мне пришлось ударить его по голове его же собственным пеналом. Пенал у него был очень тяжелый - помните, были такие, как бы двухэтажные, и было модно забивать их до упора? вот такой - и поэтому начинающий антисемит упал на пол и у него из головы пошла кровь. Прибежавшая на шум учительница очень кричала, особенно про то, что "еще миллиметр - и попала бы по виску, он же мог умереть!". Я стояла и стыдилась того, что я, докторский ребенок, прочитавший в семь лет всю Большую Медицинскую Энциклопедию, включая раздел "Венерические Заболевания", не смогла попасть по виску.

После этого случая одноклассники никогда больше не произносили при мне слово "еврей" - то ли потому, что зауважали, то ли боялись, что в следующий раз я таки да попаду по виску, тем более что я все время тренировалась в меткости и однажды в тире на спор сбила 10 свечек из 10 и так заработала целый рубль, на который напилась молочного коктейля до поноса. Но еврейский вопрос меня с тех пор уже никогда не волновал, кроме одного раза, когда я впервые в жизни увидела обрезанный хуй и очень испугалась, потому что решила, что он какой-то больной. Но это к делу не относится.

Этот случай с пеналом был мой единственный экспириенс насчет антисемитизма, однако он оставил во мне свой несмываемый отпечаток, как муха в янтаре. С тех пор я навсегда запомнила, что если кто антисемитствует вслух, как неприличный человек, или вообще говорит какие-то злобные гадости - то его надо сразу бить по голове чем-нибудь тяжелым, это раз и навсегда решает все проблемы в этом плане.

Я, конечно, понимаю, что тот факт, что в детстве я не была толстая и у меня не было очков и скрипки, очень плохо повлиял на мое национальное самосознание, или как там это называется. И то, что меня никто не бил, а совсем наоборот, не позволило мне ощутить ту самую скорбь еврейского народа, о которой все все время говорят, но которую я видела только в глазах своей чисто русской собаки, когда ей не дают свежепожаренной печенки, потому что она на диете. Но, в принципе, я как-то уже свыклась с собой в качестве необиженной на жизнь и окружающих, и мне так нравится. А если кому не нравится, то пусть приходит со своим пеналом.