Воспоминательное
В юности, первая половина которой прошла в матери городов русских (вторая - в матери жоп гебрейских, но здесь не об этом), была у меня закадычная подруга Оля, что называется, "хорошая еврейская девочка", отличницаспортсменкакомсомолка. Хорошей еврейской девочкой она была во всем, кроме отношения к приему на грудь (DD уже в 17, но здесь не об этом) крепких алкогольных напитков, i.e. водяры. Оной водяры девочка Ола могла запросто выжрать бутылку - и, как уважительно говорил дворничихин муж, алкоголик дядя Костя: "кадык не дрогнет".

Но вот больше бутылки - это уже была проблема, причем проблема не Оли, а всех окружающих. Кроме нормальных человеческих реакций на перебор алкоголия, как-то: громкое пение, повсеместное блевание и яростное блядство, у Оли были еще две: любовь к мелкому пакостничеству (как пример: наблевать не просто так на пол, а ровненько мне в сапоги) и попытки самоубийства. Надо сказать, что попытки самоубийства Оля совершала каждый раз, когда ей это ничем не грозило, но, тем не менее, на полном серьезе - с воплями, истериками, шлейфом соплей и тэ дэ, очень веря каждый раз, что она "неможеттакбольшежить!" и все такое. Мы все к этому постепенно привыкли, и уже даже не очень обращали внимание на Олю в приступе алкоголической шизы, пытающуюся перепилить себе вены тупым столовым ножом для рыбы, или стреляющую себе в висок из пустой зажигалки-пистолета.

Но один случай очень нас развеселил. Настолько, что после него мы тщательно следили, чтобы Оля не выжрала больше положенных ей 0.75. А дело было так: собирались мы что-то там отмечать у одного приятеля дома. Все уже собрались, а я опоздала на пару часов. И вот, подхожу я к его дому, и вижу Олю, лежащую в платье и тапочках в сугробе под окном, закативши очи и раскинувши руки, аки в жопу раненая белая лебедь. Оказалось, что Оля выбросилась из окна. Первого этажа. С сорокасантиметровой высоты. Она была уверена, что разбилась и умерла, поэтому почти весь остаток вечера лежала смирно и молчала, даже когда ее перенесли на диван. Но мы очень переживали: а вдруг в следующий раз она с перепою перепутает, и выбросится с более высокого этажа? ходи к ней потом в больницу, заливай тайком водку в рот, носи апельсины. Поскольку носить апельсины в больницу никому не хотелось, мы в дальнейшем старались вовремя засечь и пресечь. Правда, это не всегда удавалось. Но об этом потом.