Воображаемое мясо
nasto сомневается в выразительности пантомимы. Очень зря.
Сейчас я расскажу вам сюжет одной прекрасной пантомимы, имевшей место быть в моей актерской практике.

Однажды мы с моей подругой Юлей занимались в одной замечательной студии, где нас учили театральному мастерству, аэробике, истории искусств и т.п.

Так вот на занятиях по собственно актерскому мастерству нам регулярно задавали домашние задания - например, придумать этюд.

Под этюдом подразумевалась немая сценка без реквизита, однако, с обыгрыванием оного.
Преподаватель задавал нам три не связанных, на его взгляд, предмета, а мы, соответственно должны были их связать и обыграть.

В тот раз преподаватель, пожевывая ус, как сейчас помню, придумал нам мясорубку, дверь и газету.

О задании мы вспомнили в автобусе уже по дороге на урок, где нам предстояло изобразить свой сценический шедевр.

Сначала мысли не шли, однако, по мере приближения к зданию, где происходили занятия, родился до гениальности простой сценарий:

МАНЬЯК С МЯСОРУБКОЙ.

Драма в одном акте.

Сначала мы подготовили себе сцену: т.к. реквизит, повторюсь, был не положен, максимум, чем мы располагали – были три стула, их мы сдвинули вместе дабы изобразить диван.

В завязке я выходила на сцену, изображая, что несу чужую руку ведро мяса и мясорубку (один предмет отыгран!), воровато оглядывалась, затем быстро прикручивала мясорубку к столу и начинала перекручивать мясо из ведра в воображаемый таз.

Не могу не заметить, что я очень качественно крутила мясо, предварительно любовно оглаживая каждый кусок (мои воображаемые куски были довольно крупны и увесисты), а также шумно его обнюхивая (мне хотелось еще рычать, но это не было позволено, т.к. сценка, повторюсь – немая).

Затем я убирала таз, мыла ведро и прятала мясорубку. Потом выключала свет, вытирала все воображаемой же тряпочкой, кралась на цыпочках к двери (второй предмет – уловили, да?) и бесшумно за ней исчезала.

(Казалось бы – остался пустяк – присовокупить сюда газету, и можно показывать со сцены длинный нос и фак, но мы были не так просты, как могло неправильно показаться, и дальше следовало бурное развитие событий).

В бурном развитии я уже изображала не себя, а нашу соседку, которая встречала Юлю во дворе с газетой, в которой говорилось, что в нашем районе орудует маньяк, распиливающий своих жертв на куски и перемалывающий их на мясорубке!
(теперь представьте, как изобразить это посредством пантомимы, ага)

Юля ужасалась рассказу и содержанию газеты, вырывала ее из соседских рук и мчалась домой, дабы предупредить меня, т.к. по сюжету мы еще и вместе жили.
(опять-таки – факт сожительства с легкостью передается посредством пантомимы).

Дома Юля изображала растерянность и волнение крайней степени, а потом появлялась я.
(Та, которая была сначала, а не та, которая соседка).

Я входила в дом, когда Юля как раз отлучалась в ванную за сердечными каплями, и сразу обнаруживала на диване раскрытую газету.

Пока Юля продолжала поиски сердечных капель, я тоже изображала душевные метания, обусловленные тем, что я подозреваю Юлю в рассекречивании меня.

Метания оканчивались тем, что я, утирая скупую слезу, доставала припрятанную мясорубку и затаивалась, подняв ее над головой, за дверью ванной.

В момент Юлиного выхода из ванной на ее многострадальную голову обрушивалась злополучная мясорубка, Юля делала ужасное лицо и, цепляясь за несуществующие стены, ползла на диван из стульев умирать.

На диване Юля изображала предсмертные муки и судороги, а я догоняла ее и продолжала метелить мясорубкой.
(Юля, правда, так разошлась, что никак не умирала – пришлось резко сесть ей на живот – при этом она громко бекнула – и додушить).

Затем, для пущего трагизму и кровавости, я все же начинала рыдать над юлиными останками, а, чтобы дать зрителям понять, что шоу окончено – еще и резалась кинжалом.
(т.к. пол сцены был не очень чист, умирая, я на всякий случай упала на юлино удобно лежащее на диване тело, что вызвало еще один дополнительный бек с ее стороны – это были два единственных за весь этюд звука).


Отрепетировали мы прямо в автобусе.
Падали два раза.

Реакции зрителей были бурными.

юпиди: nasto больше не сомневается.