Изгоняющий дьявола: начало. Продолжение
Ладно, вижу, вы устали уже все, буду рассказывать максимально сжато.

Когда тарканы узнали про смерть старшего мальчика, сразу наступила ночь, и поднялся, понятно, шум.
Младший мальчик впал в столбняк, и его отнесли врачихе.

Врачиха налила герою последний стаканчик, и он отправился в церковь искать зло (понятно, что совершенно один, без оружия, зато с керогазовым фонарем, который постоянно тух).

Тут опять надо сделать лирическое отступление, потому что в зал как раз вошла последняя партия зрителей из трех девушек неопределенного возраста. Девушка сначала похихикали в проходе, пооглядывались, затем протиснулись на сиденья прямо рядом с нами. При этом громко поинтересовались у berliozа, давно ли фильм идет. «Недолго, - ответил он, минут тридцать».
«Так что можете уходить», - добавила я, а сама подумала – не фига ж себе люди в кино ходят, а я волновалась, что мы начало пропустили!

Тем временем в фильме наступила леденящая душу тишина, в которой герой лазает по церкви.
Лазает-лазает, зла нет нигде. Тут – хуяк! – что-то на него как бросится из угла (это, знаете, такой режиссерский очень хитрый прием – эффект неожиданности. Когда такой эффект применяют, всем должно очень страшно стать).
Так вот, все сидят, как нормальные люди, обделали доспехи, только девки эти дурацкие ржать начали (потому что, видимо, не знали, какие у нас тут уже страсти кипят). А на героя, надо сказать, всего лишь летучая мышь вылетела, так что это тоже был удачный режиссерский ход – усыпить бдительность зрителя, чтоб тот, типа, неожиданностей не пугался, а потом так же неожиданно трупака какого-нибудь крупным планом сунуть, чтоб все опять обосрались.

Я на девок прикрикнула, но интеллигентно так, типа, «Дуры! Не ржать! А ржете – ржите тихо!» и все успокоились, стали смотреть дальше.

После, значит, летучей мыши, герой завернул за угол, а там – нате вам, пожалуйста!
Идол! (злой, разумеется, все как надо)
Стоит себе, опять-таки, точно такой, как в первом фильме был, только здоровый – выше героя.
Ну, герой, знамо дело – к нему на постаментик тут же забрался (удивительно еще, что обниматься не полез).

Взобрался, значит, деловитый такой весь и рукой идола щупает, а в идоле – дыра! И еще снизу муха прилетела и села на штаны герою. Герой так лицом удивление изобразил, голову набок свесил – т.е. говорит нам своим видом «Откуда здесь, в подземной церкви, типа, муха?», а тут вторая из-под постамента, а за ней и третья – целый рой.
Символ тлена и разложения, я так понимаю. Стая мух.

(Только там опять-таки то ли героя неудачно поставили, то ли осветитель подкачал, но от этого роя на штаны героя такая тень падала, будто у него энурез запущенный, но он спокойно с ним живет.)

Мухи тоже покружили-покружили и улетели. А герой назад вылез. Сделал, значит, важные для себя выводы.

Врачиху тем временем роды принимать позвали. Ну все просто одно к одному!
У младшего ребенка судороги начались, кровать трясется – тоже, этого мы с вами в первом фильме насмотрелись предостаточно.

Опять, блин, длинно получилось, и все равно не конец.

Не получается сжато, хоть я половину событий пропускаю вообще.