Про красоту.
С лицом у меня вообще постоянно были проблемы. Начались с зубов.
Сначала соседка Лена сообщила, что ей будут делать операцию – подрезать «уздечку». Это такая кожа, которой верхняя губа перпендикулярно крепится к десне. Ленина бабушка утверждала, что уздечка не позволяет правильно улыбаться. Дома я тоже поулыбалась в зеркало и поняла, что делаю это катастрофически неправильно, а виной тому – проклятая уздечка.
Мама отвела меня к глухому врачу Гейзеру (это такая фамилия).
Гейзер поковырялся у меня во рту и назначил день операции.
Его я ждала с нетерпением и поминутно скалилась во все отражающие поверхности, представляя, как здорово будет, когда губа отделится от десен.
День настал и толстые медсестры, сделав мне предварительный укол в рот, отрезали мне уздечку обычными канцелярскими ножницами, обработав их предварительно спиртом.
Губу, правда, пришили зачем-то назад к десне, оставив торчать наружу два длинных конца рассасывающихся ниток, типа усов, только не над губой, а под.
Я была безмерно счастлива, постоянно задирала губу и пыталась шевелить нитками, как енот.
Улыбка стала почти идеальной, но оставалась еще щель между зубами.
В щель помещалась деревянная линейка и мизинец левой руки.
Мне приснился сон, что меня из-за щели и прыща на лбу не берут в школу манекенщиц.
Мама снова пошла к Гейзеру.
Гейзер снял слепок с моих челюстей и сделал сжимающую пластинку.
С пластинкой я не смогла газговавывать и надевала ее только на ночь.
Зубы начали шататься взад-вперед.
Из командировки приехал папа и отчитал маму за издевательства над ребенком.
Мама отобрала пластинку и спрятала.
Одноклассницу Надю приняли в школу манекенщиц.
Я выкрала у мамы пластинку и продолжила в ней спать.
Утром мама заметила пластинку и снова ее отобрала.
Папа снова уехал, и мама вернула пластинку.

Зубы сблизились.