Сума, тюрьма, МумА.
Что-то я расписался. Стеркин будет недоволен. Прости, Стеркин!

Вот попросили рассказать как я на зоне срок мотал.


Значит, дело было так. Зовут меня тут в милуим (а дело было лет 5-6 тому назад как). И что-то мне уж очень не захотелось, да запарка на работе, да то, да сё, короче, пошел я к семейному врачу, и она мне написала, что так мол и так, товарисч простужен просто вдрызг, и надо бы ему дома посидеть.

Позвонил я барышням в "мисрад кишур" (это те, кто отвечают за сбор запасников), то, сё, говорят, пошли-ка ты нам эту справку по факсу. Ну, послал и забыл. На сборы не поехал. А через пару дней звонят мне срочно, и требуют вот как есть немедленно прибыть к ним туда, на базу. Прибываю, что делать. И ведут меня на суд. И на оном инкриминируют злобное дизертирство. Я им объясняю про справку, а сам спокоен, как слон, ведь их же барышня мне сказала справку эту по факсу послать! Ну, они выслушали, как положено, а потом - 28 ямей махбош бефоаль! То есть, в тюрьму на 28 дней. Тут я как стоял, так и сел.

Что оказалось. Уж очень их стали доставать дезертиры. Но не такие, как я, mild, а в натуре заматеревшие. И предприняли они МЕРОПРИЯТИЕ. То есть, стали судить всех, кто не приходит либо опаздывает. И всех - в тюрьму. В этом была моя беда, но в этом же - и спасение. Очень быстро все тюрьмы оказались заполнены до отказа. Место для меня уже не было.

И стал я приезжать каждый день на эту базу, и стал ждать, когда же мне место под солнцем найдут. В тюрьме то-есть. 3 дня ездил. С собой таскал полное собрание сочинений Вильяма Шейкспира в оригинале. И вот, на 4-й день (а срок идет!), когда я уже дочитал "The Tempest" и дочитывал "Merchant from Venice", нашли мне место - в КПЗ на перекрестке Кастина. А КПЗ - это совсем не тюрьма. Это не палатки под солнцем и подъем в 6 утра, а вполне цивилизованное существование в сердце одной из крупных баз. Знай территорию убирай от окурков, которые манаеки специально разбрасывают, чтобы нам КПЗ медом не казался. Главное, со скуки не помереть, так на то и Шейкспир.

Как меня туда привезли - я сразу затребовал бумагу и коротенький карандаш, чтобы писать апелляцию. А мне манаяк, русский, с которым мы уже успели закорешиться, и говорит: "Дуб", говорит, "сейчас какая дата?" "Конец апреля", - говорю, "а что?" "А то, что через 5 дней - День Независимости. А что у нас на День Независтимости"? "Что?" - вопрошаю непроходимо тупой я. "Амнистия, вот что! Так что пиши не апелляцию, а просьбу о помиловании". Ну, засунул я свою гордость и любовь к справедливости в сапог без шнурков, и написал. И через 4 дня любовался этой базой уже снаружи, прочитав Макбета и, кажется, "12-ю ночь".

С тех пор для меня именно "День Независимости", а вовсе не Песах, является праздником Свободы.