Как-то коряво выходит... Тонкие вещи, когда пытаешься их обозначить словами, иногда выглядят просто чудовищно... S.
0. Ни о чем не думаю.
Думаю о том, что ни о чем не думаю.
Думаю о том, что думаю о том, что ни о чем...
Ни о чем не думать – немыслимо. Это значит быть в пустоте, быть пустотой.
* (о да, как же я люблю этот символ: такой серьезный, писательский)
Кроме прошлого ничего нет. Отсеки его от меня, и меня не останется. Настоящее – его след, будущие – его проекция. Это как вагоны поезда, которые все цепляются за неведомый локомотив, который несется назад. И получается тот самый бег, чтобы просто стоять на месте, а чтобы вперед двигаться, нужно вагоны прицеплять быстрее, чем поезд их увозит. То есть получается рост за счет насыщенного, объемного прошлого (которого, если начинать с нуля, тоже нет).
*
Помню, как в детстве убивала своей нерешимостью проблема бесконечности. Я представлял: вот вселенная. Она идет, идет, и где-то ведь кончается? (Не помню, почему я не мог признать возможность того, что у нее нет конца; наверно, из-за немыслимости). Но что тогда за ней? Предположим, сплошной белый цвет. Но ведь и он должен где-то кончаться, и, следовательно, продолжаться чем-то еще [пустотой]. Получался парадокс и сплошная головная боль.
1. S: Новое часто приходит через БОЛЬ.
V. и Ю. все в соционике: «...Дон Кихот... ...нее, Гобен... ...он по ее 2-4-6-8 функции... ...правило возврата...», а я сижу и размышляю. Я - тишина, Ю. - громкое пение, музыка, звук. Без нее можно наслаждаться и мной, но кто же слушает тишину во время концерта?
Пустота просто так и пустота в чашке – совсем разные пустоты. Первая незаметна и естественна, а вторая, из-за формы, предполагает свою заполненность, и потому неуместна и сиротлива. Я как такая вот пустая чашка, и рядом с Ю. – полной чашей – чую свою ущербность, тогда как стоит не заполнять себя искусственно, а признать форму несущественной и спокойно пустовать и дальше (как тот воздух рядом с чашкой, в который никто не пытается наливать чай).
Так получилось (хотя связь тут опосредованная), что V. и Ю. меня очень выбили из колеи. Благодаря этому 4 часа один гулял по Абрамцево под настоящим метельным снегопадом. Кто-то где-то писал, что «снег - это смерть, и когда он идет, со мной не может случиться ничего дурного». Бродил отрешенно под этим прахом. Очень хорошо.
Потом спросил А. про «снег - смерть», он тоже читал - значит, это было здесь.
В голову рифмой: «Бог един. Ты один». Понятно, почему я так люблю слово «уединение» вопреки «одиночеству». Одинокий ты - частица, молекула, несущественная и заброшенная деталь мировой мозаики, а уединенный - един, единое, ты и есть целое, бог.
Снег-нега-нежность. Снегопад я люблю даже больше дождя.
Любовь к форме ведет к формализму. Потому здесь - всегда ложь.
После «Чапаева» и «Аристоса» (я их как-то коктейлеобразно читаю, причем второе начал, когда автор был еще жив, и вот он умер, а книга есть) нирвана (для меня это покой и легкость, отрешенность) снова приблизилась.
2. Место силы
Через день хожу в Абрамцево. 3 часа с собой, в себе, в пустоте.
Можно сказать, что каждый раз в одном и том же месте: те же деревья, снега и небо - изменения незначительны.
А можно сказать, что каждый раз в новом мире: тот был снежен и темен, туманен и мрачен, мягок и нежен. Этот - ярок и остр, и снег уже не идет, а лежит, и это уже совсем иной снег.
Автобус. Я - окно. Окно-око. Все - окна. Одним - движение, другим - покой, кому-то лед и копоть, иному - океан и солнце. Кто-то тонирует внешнее в сизый, а кто-то - в серый, другой - в голубой, а четвертый - в розовый. Один отражает, другой искривляет, третий преломляет. Зарешечены, задраены, грязны и чисты, плачут дождем и пылью, смотрят шорами штор.
Все окна будут когда-то разбиты.
Бессмертие - быть без стекла, не разделять мир на внутри и снаружи; и разве небо не окно? Визуально
Раз снег это смерть: мягкая смерть, жесткая жизнь.
Фаулзова книга быстрее меня: стоит додуматься, дочувствоваться до чего-то, а оно уже там, прыгает со строк в мозг, и не говорите мне, что 61-ый год.
Мы покупаем смерть: чем лучше жизнь, тем дешевле, чем хуже - тем дороже.
Огонь - это жизнь или смерть? Зависит от восприятия.
Все зависит от восприятия. Еще со "Шкалы тонов" я гадал, где я: в апатии или скуке? Оказалось: нигде, в пустоте. Вопрос в отношении: вопить и рыдать, тосковать, заполнять. А можно и быть. И тогда - счастье без повода, не вспышка-оргазм, а перманентное состояние на минуты, часы и даже дни.
3. Москва ( ощущения-описания )
4. Dream ( сон )
5. Еще
Абрамцево. Я слушаю тишину - еще одно воплощение пустоты - упав на снег. Он мягкий и теплый. Снежинки щекочут щеки. Я закрываю глаза, и пустота становится абсолютной.
Хочу гроб-сугроб.
Любовь заполняет пустоту объектом обожания. Впрочем, как и ненависть, зависть и другие чувства.
Чувства - это цена, ценность объекта приложения. Я чувствую - значит я ценю.
Смерть - очищение, в самом буквальном смысле: как тряпка по исписанной доске, и снова tabula rasa. Если ты запись мелом, то умирать страшно, а если доска?
6. Судьба (фатум, рок, небеса, etc.) ( пишет мне стихами )
7. Ничего бы не было
Без фильмов Джармуша «Пес Призрак» и «Вне закона» («Побег из тюрьмы по-итальянски»), книги Фаулза «Аристос» и Пелевина «Чапаев и Пустота», V, S и Ю, и множества нужной музыки.
PS
Развлекаюсь имбирным печеньем, ванильным кофе и миндальными ароматическими палочками. Как пустота я хочу иногда заполняться. Так что все мои приглашения и зазывания в силе.
Настроение: |
Пустота |
Музыка: |
soul music |
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
parallelny_mir![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small}
