Профессор насекомых
В детстве я мечтал стать биологом, «неровно дыша» на всяческую живность. Мой интерес к «братьям нашим меньшим» отличался широтой необычайной - сердце было изменчиво к видам, семействам и даже классам. Изучал я предмет серьезно, благо в доме были энциклопедии - большие советские да малые чешские о животных. Период увлеченности кошачьими сменялся страстью к пресмыкающимся, земноводные уступали место хищным птицам итд. Но для «коллег по детскому саду» я навсегда остался именно «профессором насекомых». Не помню кто придумал такое прозвище. Возможно оно было небрежно брошено молодой простушкой-воспитательницей, не ведавшей слово «энтомолог», и ловко подхвачено чуткими до взрослых обзывалок детьми. Так и прилепилось. Я действительно в ту пору надолго увлекся насекомыми. Дома животные были разрешены лишь в изображениях на страницах книг или в виде мягкой игрушки. Живой зверь – писающий, какающий, чешущийся был «персоной нон-грата», а потому наиболее подходящими для прямого контакта оставались лишь малогабаритные и вездеползающие insects – осы, пауки, жуки, которых я с важным видом идентифицировал на глазах у изумленной детсадовской публики...
В ту летнюю ночь я возвращался домой в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения – провожали в армию приятеля-одногруппника. Мне был двадцатать один год, конец второго курса ХАИ, за плечами своя срочная служба, от которой надумавших уродиться в конце 60-х не спас ни один ВУЗ. Неуклюже цепляясь за поручни, я тяжело завалился в пустой вагон трамвая, готового стартовать в свой последний за смену путь - из парка в центр города. Осторожно, двери закрываются, следующая остановка – улица Дзержинского... Вагон был и вправду пуст, если не считать жадно целовавшуюся на задних сидениях парочку. Парочка прервалась, недовольно зыркнув в сторону нарушителя интима, а нарушитель, растерявший грацию жестов, непростительно вызывающе задержал свой мутный взгляд на парочке. Картинка в ту ночь выдалась нерезкая, да и сидели ребята далековато, но в хмельной голове странно проблеснуло: парень - это Вовка Мезинов, дружок детсадовский... Хм...расстались в шестилетнем возрасте и вдруг вот так узнал с первого взгляда, да еще в состоянии когда себя туманно помнишь ? Ладно... чего только издали спьяну не почудится... Я поплелся вперед, тяжело преодолевая атаки инерционных сил, и плюхнулся на первое сидение...Интересно, все еще целуются ? Нет, не целовались. Парень что-то оживленно рассказывал подруге. С чего это он так разошелся ? Целовался бы себе тихо. Я попробовал обернуться еще раз. Парень кивнул головой в мою сторону, наши взгляды встретились. Казалось он мне загадочно улыбнулся. Ну и что, что улыбнулся ? Смеются, небось, над моими реверансами. Разговаривала парочка довольно громко, но голоса их заглушались вагонными дребезжаниями. И вдруг сквозь гулкий скрежет трамвайных позвонков, натужно вписавшихся в крутой изгиб колеи, явственно послышалось мне то самое ключевое словосочетание, что не оставляло никаких сомнений по поводу личности влюбленного. Он произнес... «профессор насекомых» ! Точно Вовка...если это только не пьяные слуховые галлюцинации. Да будь что будет, в конце-концов я выпивший- мне простительно и обознаться. Я резко оторвал обмякшее тело от удобного, повторявшего форму пышных дамских задов чешского сидения, и уверенно поплыл в направлении парочки. Девушка с парнем умолкли и широко улыбаясь следили за моим витиеватым приближением, будто давно ожидали этого момента.
- Мезинов ?- прохрипел я, тыча в него пальцем.
- Ну и долго же ты меня вспоминал, Замалин, сколько остановок проехали... – ехидно пробасил паренек.
- Да я...я сразу тебя узнал, просто сомневался. Сам видишь, перебрал малость, думал померещилось – оправдывался я за свое состояние, – а как услышал «профессор насекомых»...
Все протекало как-будто в полудреме. Мы нанизывали на нить разговора скудные обрывки случайных воспоминаний. Легкая пустота в черепной коробке и вязкий, непослушный язык придавали моим речам безответственную непринужденность, столь нетипичную для подобных встреч, когда тяжело подбираются слова и критично оценивается внешность...
Даже при самом сильном опьянении, я никогда не теряю над собой контроль полностью, а потому сумел различить потрескивающее
«Следующая остановка – станция метро «Пушкинская»
- Ты телефон, телефон-то запиши, а ? Ну хоть запомни. Он легкий, – смеялся Вовка, дробя номер на магические числа-символы для удобства запоминания.
Я мямлил их вслед за ним, закатывал глаза, морщил лоб - изображал кипучую деятельность заспиртованного мозга, пятясь к выходу...
Конечно же телефон я не запомнил, да и Вовку больше никогда не встречал. До сих пор не пойму, как издалека сумел узнать повзрослевшего однокашника, будучи совершенно пьяным, давно забыв как выглядела его физиономия в детские годы... А может и не было никакого Вовки. Может быть мне все приснилось в том старом ночном трамвайчике 11-го маршрута...