Аромат перевода
Строчка Хафиза в русской "версии":

"Аромат ее крова, ветерок, принеси мне" –

весьма японозвучна. В отличие, вероятно, от перевода на японский, если последний стоящ. Вряд ли и в персидском оригинале сквозит этот слету узнаваемый японский ветерок. Но то же дуновение лаконизма может ощущаться в итальянском или английском, или немецком переводах. Стань сия японская (для русского уха) персидская строка концовкой некоего, якобы переведенного трехстишия Басе или Бусона, и быть бы ей хрестоматийной. Осталось бы присочинить лишь пару предшествующих строк.

Эта, обращенная вспять, "японскость" преследует русского читателя (не так уж и давно он ознакомился с лапидарной эстетикой, да и вообще с поэзией трехстиший) – чуть ли не всюду. Как бы ты ни относился к хокку и даже вопреки твоей воле. То в Библии встретишь "японскую" строчку, то наткнешься на "Исса" в Пушкине, а то и вовсе у какого-нибудь сверчка, бросившего тебе в спину печальную трель.