Семито-индоевропейцы будут противостоять Китаю, Японии, Корее, Вьетнаму.
Шукуров Ш.М. Сила политологического воображения.

Вообразим невообразимое: придет время, и Иран с Израилем свяжут тесные политические отношения, они войдут в многоплановую коалицию. // 2002 г.

В любом случае, во время будущего столкновения Средиземноморья и Дальнего Востока Россия окажется между двумя огнями. Увы, это ее удел. Быть может, пришла пора подумать о будущей дружбе Израиля с Ираном, и дружить вовсе не с теми, с кем Россия водится сейчас. Делание своего будущего - большое искусство. Следует думать не о возможном, а о виртуальном.
Но, повторюсь, для этого надо знать.



Автор: Шукуров Шариф Мухаммадович, Доктор искусствоведения, Заведующий Отделом сравнительного культуроведения Институт востоковедения Российской Академии Наук. Таджик.

Общая судьба иранцев и евреев предопределена самой имманентностью их метаисторического сознания. Ведь в прошлом иранцы помогли евреям вернуться
из вавилонского плена. Иудейская эсхатология основана на зороастрийских мотивах, сюжетах, персонажах. Второй иерусалимский Храм построен благодаря персам - Киру и двум Дариям. Евреи не могут забыть об этом, ибо указанные события введены в Библию; о них не забыли и исламизированные иранцы.
Метаисторическое родство не забыть, тем более что оно мемориализовано священной историей. Не говоря уже о том, что в Израиле много богатых выходцев из Ирана и иранских (таджикских) районов бывшего СССР (Бухара, Самарканд).
Лик нынешнего мира сформирован расширившимся и, в конце концов, колонизовавшим его Средиземноморьем. Средиземноморьем, приведенным к мировому господству счастливым сочетанием индоевропейского и семитского.
Опыт эпохи иранцев и евреев в период Второго храма – первая серьезная попытка амальгамирования индоевропейского и семитского; за ней последовали другие - христианская, мусульманская.
Существует различие между иранским и романо-германо-славянским отношением к
еврейству. Иранскому интеллектуализму чужд антисемитизм. В нем нет того
имманентного страха перед семитами, который присущ европейцам и который
Лиотар квалифицирует как "бессознательный аффект", не вытесненный, не
изжитый Европой до сих пор. Официальная антисемитская демагогия современного
Ирана не привела и никогда не приведет к "Освенциму". Идея "Освенцима", как
потенциального орудия для разрешения антисемитского комплекса, отсутствует в
горизонтах иранского сознания, поскольку нет самого комплекса. Это знают и
иранцы, и евреи. Иранский дух свободен от страха перед евреями, ибо до сих
пор несет в себе позитивную энергетику первой встречи между Киром Великим и
евреями.
Течению истории свойственны как сжатость временного потока, так и расширение, кто знает, когда новое сжатие или расширение может произойти.
Допустим, меняется существующий иранский режим, и тогда изменится все.
Говорят: "США для Ирана враг № 1". Да, до сих пор было так, но уже сейчас в
США учится неизмеримо больше иранских студентов, чем в России. Рассчитать
предположительное время очередного взрывного сжатия истории, не достойная ли
задача для аналитика?
Мы должны постоянно делать допущения. Думать не о том, что возможно, а о
том, что обладает виртуальной ценностью. Часто путают два термина - возможное и виртуальное, виртуальным называя возможное. Возможное действует только в сфере тождественного, как принципа, и подобия, как процессуальности, а вот виртуальное действует в сфере множественности Идеи. Потому то виртуальное осуществляется в различии, а не в подобии. Поэтому наше допущение не должно подразумевать подобия, сходного. Мы должны держать в голове саму Идею, и читать, прочитывать, точно угадывать множественность ее воплощений. Наше допущение должно исходить из
укорененности Идеи в духовном родстве персов и евреев.
Продолжим наши допущения. Можем ли мы, исходя из знания внутренних связей между иудаизмом и иранизмом, иудаизмом и Исламом, представить себе невероятную сейчас, но, на наш взгляд, вполне допустимую геополитическую конфигурацию будущего: политическое единство Израиля и исламских стран?
Думается, такая связь мыслима в силу прочных и вполне осознаваемых внутренних связей семитов - этнических, культурных, лингвистических, ментальных, географических, наконец. Ведь существуют же сейчас партнерские отношения между Израилем и Турцией. Следовательно, к чему-то подобному можно и нужно быть готовым и в отношении Израиля и арабских стран.
Цикличность истории заключается в том, что она возвращается,
но всегда изменено, с неким сдвигом, всегда в новом качестве. Ислам, иранизм и иудаизм связывает так много, что им не разойтись навсегда. Сама история когда-то
должна их свести. Но если в прошлом их связывали политико-культурные интересы, то в будущем эти интересы будут носить экономически-военное, стратегическое сотрудничество. Ближний Восток избавится от третейства и будет решать свои проблемы сам на благо себе. Придет время и кровь, и культура возьмут свое. Это не может не произойти, поскольку именно это и есть одна из составляющих Идеи
суперэтнического братства и трансцендентного единства иудейского и исламского
Откровений.
Вот здесь то следует вспомнить Шпенглера и Бердяева. Закат Европы и Америки
неминуем. Но это будет закат экономического и военного превосходства
новоевропейского мира. Индоевропейское и семитское Средиземноморье вместе со
своими дальними форпостами - Индией и Пакистаном, - столкнется с Дальним
Востоком. Семито-индоевропейцы будут противостоять Китаю, Японии, Корее,
Вьетнаму. Это будет схватка двух типов цивилизаций, основанных на
фундаментальной упроченности идей. Глубинный, пока еще не вызревший
водораздел проходит не по линии "север-юг", как стало привычным думать, а -
"Средиземноморье" и "не-Средиземноморье". Китайский мир - последняя в этом
мире самодостаточная субстанция, изрядно униженная и потрепанная, но не
сломленная Средиземноморьем.
Схватку гигантов предрешить трудно. Однако ясно, что в этом случае воля Средиземноморья может опереться на материнскую, еще не разъеденную поздними
комплексами семито-индоевропейскую ось Иран-Израиль. И,хочется думать, что
сила Средиземноморья возобладает над желтой расой.
Но что же Россия? России свойственны неверные шаги. Дружба с арабскими
бандитами (Садам Хусейн, Муаммар Кадафи, палестинские террористы), с Китаем
только наперекор Америке. Россия в этом случае может оказаться на стороне Китая и Японии, объединенной Кореи как всегда, не просчитав будущего. Так может случиться, если к власти не придут люди хорошо знающие историю. У
дореволюционной России экспертами властей служили люди образованные, выученные и просто ученые. Сейчас же к решениям подталкивают либо телохранители, либо политтехнологи (и speechwriters). И те, и другие очень похожи: они призваны охранять и предупреждать, но они не в состоянии представить ситуацию в ее аналитическом аспекте. Власти России относятся к знанию как к медицине, где непосвященному человеку кажется, что он в состоянии дать диагноз и даже излечиться.
В любом случае, во время будущего столкновения Средиземноморья и Дальнего Востока Россия окажется между двумя огнями. Увы, это ее удел. Быть может, пришла пора подумать о будущей дружбе Израиля с Ираном, и дружить вовсе не с теми, с кем Россия водится сейчас. Делание своего будущего -
большое искусство. Следует думать не о возможном, а о виртуальном.
Но, повторюсь, для этого надо знать.

--------------------------------------------------------------
Сокращенный и несколько измененный вариант опубликован как: Шариф ШУКУРОВ, Рустам ШУКУРОВ «России следует содействовать союзу Израиля и Ирана», «Консерватор» от 24.01.2003

России следует содействовать союзу Израиля и Ирана

Шариф ШУКУРОВ, Рустам ШУКУРОВ

Придет время, и случится то, что ныне кажется невозможным, — Иран с Израилем свяжут тесные политические отношения, они войдут в коалицию.
Наш прогноз базируется на основаниях исторической связанности судьбы иранцев и евреев. В библейские времена именно иранцы способствовали возвращению евреев из вавилонского плена. Второй Иерусалимский храм построен благодаря персидским царям — Киру и двум Дариям. Эти события не забыли и исламизированные иранцы. Впрочем, история изгнаний сложна и прихотлива: в современном Израиле проживает немало богатых и весьма влиятельных выходцев из Ирана и иранских (таджикских) районов бывшего СССР.

Если же обратиться к более широким горизонтам, то надо отдавать себе отчет в простом обстоятельстве: современный мир сформирован расширившимся (и в конце концов колонизовавшим его) Средиземноморьем, приведенным к мировому господству счастливым сочетанием индоевропейского и семитского начал. Опыт эпохи иранцев и евреев в период Второго храма — первая серьезная попытка их соединения; за ней последовали другие — христианская, мусульманская.

Между иранским и романо-германо-славянским отношением к еврейству существует огромное различие. Иранскому интеллекту чужд антисемитизм. Даже официальная антисемитская демагогия современного Ирана не привела — и никогда не приведет — к «освенциму». Это знают и иранцы, и евреи.

Можем ли мы, исходя из знания внутренних связей между иудаизмом и иранизмом, иудаизмом и исламом, представить себе невероятную сейчас, но, на наш взгляд, вполне допустимую геополитическую конфигурацию будущего: политическое единство Израиля и исламских стран? Думается, такая связь мыслима в силу прочных и вполне осознаваемых внутренних связей семитов — этнических, культурных, лингвистических, ментальных, географических, наконец. Ведь существуют же сейчас партнерские отношения между Израилем и Турцией. Следовательно, к чему-то подобному можно и нужно быть готовым и в отношении Израиля и арабских стран.

Допустим, что существующий иранский режим когда-нибудь изменится. Тогда изменится все. Впрочем, уже сейчас видны подвижки. Говорят, например, что «США для Ирана враг № 1». Да, последние 25 лет было так, но ведь сейчас в США учится неизмеримо больше иранских студентов, чем, скажем, в России.

Ислам, иранизм и иудаизм связывает так много, что им не разойтись навсегда. Но если в прошлом их связывали политико-культурные интересы, то в будущем это будет экономически-военное, стратегическое сотрудничество. Ближний Восток избавится от третейского вмешательства американцев и других держав и будет решать свои проблемы себе на благо.

Здесь уместно вспомнить Шпенглера и его пророчества о Великом закате Европы и Америки. Это будет закат экономического и военного превосходства новоевропейского мира. Индоевропейское и семитское Средиземноморье вместе со своими дальними форпостами — Индией и Пакистаном — столкнется с Дальним Востоком. Семито-индоевропейцы будут противостоять Китаю, Японии, Корее, Вьетнаму.

Это будет схватка двух типов цивилизаций. Глубинный, пока еще не вызревший водораздел проходит не по линии «север — юг», как стало привычным думать, а «Средиземноморье» и «не-Средиземноморье». Китайский мир — последняя в этом мире самодостаточная культура, изрядно потрепанная, но не сломленная Средиземноморьем.

Итог схватки гигантов предрешить трудно. Однако ясно, что в этом случае воля Средиземноморья может опереться на материнскую, еще не разъеденную поздними комплексами семито-индоевропейскую ось Иран — Израиль. И хочется думать, что сила Средиземноморья возобладает над желтой расой.

Во власти и у власти нужны люди, хорошо знающие историю. У дореволюционной России экспертами властей служили ученые. Сейчас же к решениям подталкивают либо телохранители, либо политтехнологи. И те, и другие очень похожи: они способны охранять и предупреждать, но они неспособны предвидеть.

Быть может, пришла пора подумать о российской составляющей в
выстраивании возможного ирано-израильского партнерства и дружить вовсе не с теми, с кем Россия водится сейчас. Тем более что среди национально мыслящих российских интеллектуалов симпатии к Ирану и к Израилю (а то, парадоксальным образом, и к обоим вместе) достаточно распространены. Это открывает отдаленную, но реальную перспективу сближения между национальными элитами трех стран. История учит нас, что подобные связи рано или поздно оказываются значимым фактором реальной политики.


------
Рустам Мухамедович Шукуров, 1961 г. р. Кандидат исторических наук, доцент. МГУ им. М. В. Ломоносова, исторический факультет. Публикации: «Центральная Азия: опыт истории духа» (1996, в соавторстве с Ш. Шукуровым); «Чужое: опыты преодоления. Очерки из истории культуры Средиземноморья» (1999); «Великие Комнины и Восток» (1204–1461)» (2001)