СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ
На Марусином поприще случались и ухабы...
СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ
Бредовая идея, о которой чуть ниже, могла прийти в голову только комсомольскому работнику. (Сокращенно – крабу). Поскольку краб был ответственный, то идея была рассмотрена. А заключалась она в том, что раз нынешняя молодежь всячески уклоняется от службы в армии, то в армию эту ее нужно заманить путем устройства всегородского праздника под названием «День призывника».
Есть идея – есть дело! Таков стиль крабов. Но… Есть же еще партийные работники – партиры, а без их разрешения – никак!

И пошел краб в горком к инструктору, тот к завотделу, тот к секретарю по идеологии, а тот уже в обком. В общем, когда дело дошло до секретаря обкома, прошло уже много времени. Так что, после всеобще партийно-комсомольского одобрения инициативы, осталось каких-то две недели до самого праздника.
Ну, это-то не страшно. И не такие почины за день-другой проворачивали. Пригласили известного автора подобной клюквы, сжато изложили ему задачу, и работа началась. Срочно был испечен сценарий, предусматривавший поездку Ленина на броневике, штурм Зимнего и прочую чепуху. Нас это не волнует. А интересует нас только одна сцена, в которой на ратном поле стадиона «Спартак» должны были сойтись в жестоком бою проклятые фашисты и наши, советские герои-воины-победители. Исход этой битвы, безусловно, ясен. В эпилоге, забрав немцев в плен, наши должны были водрузить красное знамя на рейхстаг, который будет иметь место в районе велотрека - нынешнего театра оперетты.
Баталия предусматривалась довольно многолюдная – обком денег не пожалел. Так наших должно было быть человек сто, немцев – столько же. Плюс офицеры и по генералу с каждой стороны.
И советских воинов и фашистов поставили воинские части. Офицерами решили сделать самих же офицеров. Нашего генерала согласился играть народный, а поэтому глубоко пьющий актер. Роль немецкого генерала поручили артисту заслуженному, но не менее пьющему. С обмундированием нашей армии проблем не возникло, а вот с немецкой… Дело в том, что в этом вопросе очень рассчитывали на киностудию, но там, как назло, снимался военный фильм, в котором уделялось большое внимание роли тогдашнего первого секретаря ЦК КПСС в победе над врагом. Сами понимаете, съемки ни на минуту остановить было нельзя. Тупик!
К счастью, кто-то вспомнил, что в Оперном театре в прошлом году шла опера композитора Бердичевского-Кусикова «Огонь по врагу», которая, правда, с треском провалилась. Но костюмы-то остались!
Директора театра срочно «пригласили» в обком и предложили: или одеть штук семьдесят фашистов с офицерами и генералом, или… Про «или» директор и думать не хотел, ибо только в прошлом месяце переместился в удобное директорское кресло с поста начальника тюрьмы, поэтому работа в театре сразу закипела.
Как вы уже догадались, основная тяжесть легла на плечи тети Маруси и ее коллег. Пришлось стирать, гладить, зашивать, пришивать… Материя третьего сорта, купленная по цене первого (разницу – пополам!), рвалась от малейшего натяжения. В общем, хлебнула тетя Маруся лиха.
В назначенный день, часа за три до великой битвы, к театру подъехали три крытых грузовика с будущими фашистами. В театре их приодели и опять посадили в грузовики. Колонна тронулась. Да, забыл сказать, что к врагам прикрепили и тетю Марусю. С одной стороны, для оперативного ремонта обмундирования, с другой, чтоб приглядывать за государственным имуществом. И надо же такому случиться, что на коротком перегоне от Оперного до улицы Жуковского у нескольких офицеров отлетели пуговицы от кителей, а генерал порвал штаны, доставая из недр флягу со шнапсом (Водка «Московская» за два рубля, восемьдесят семь копеек). Маруся предложила совершить оперативный ремонт у нее на дому, для чего колонна с оккупантами прибыла к нашему двору и там остановилась. Офицеры во главе с генералом отправились к Марусе, а рядовые фашисты остались в машинах, но долго там не высидели, углядев, что рядом имеется пивная будка. В общем, одни враги пили пиво, а другие, наоборот, отправились в дворовой сортир. Суть в том, что двор дома № 7 и прилегающая территория оказались мгновенно оккупированными немецко-фашистскими захватчиками.
Активист Межбижер шел с лекции по международному положению, твердя про себя полюбившиеся ему строчки из доклада партпропагандиста Долголобова: - Враг рядом! Враг у наших дверей!
При подходе к дому, Межбижер обратил внимание на необычное скопление народа у ворот. Он глянул, потом глянул внимательнее и… ему поплохело.
- Вот она смерть! – подумал Межбижер, увидев приближающихся к нему фашистов. Ему захотелось упасть на колени и молить о пощаде, но он где-то читал, что это бесполезно.
- Батя, дай закурить! – на чистейшем русском языке обратился к нему враг.
- Власовцы! – догадался Межбижер.
Вымолвить он ничего не мог. Солдаты, между тем, увидев, что старичок не в себе, расступились, пропуская его.
Межбижеру очень хотелось убежать домой, закрыться на все замки и спрятаться, но он преодолел это желание и кинулся по всем квартирам предупреждать жильцов. Те, сначала, не верили, потом подходили к окнам, потом…
Емкипуренко весть о том, что в городе фашисты, принял радостно. Прогнав ненавистного Межбижера, он надел пасхальный костюм, завязал галстук и, прихватив хлеб-соль, ринулся во двор.
- Где у вас тут штаб? – спросил он у ближайшего немца.
Тот охотно выдал военную тайну, кивнув на Марусину квартиру. Емкипуренко примостился под дверью и стал ожидать. Через недолгое время из квартиры вышел не кто-нибудь, а сам генерал. Он шагнул за порог и остановился, закуривая сигарету «Прима». Дрожащими руками протянул ему Емкипуренко хлеб-соль. Тот оторвал корочку, но не съел ее а понюхал. Потом просветленно глянул на Емкипуренко и в глазах его зажегся какой-то огонек.
- Юде, большевик – давай, давай! – прорычал генерал.
Емкипуренко кинулся выполнять.
Участковый Гениталенко слухам о немецко-фашистском нашествии не поверил, но, на всякий случай, вышел во двор. То, что он увидел, его поразило. Гениталенко не успел пожалеть о том, что вместо служебного ТТ у него в кобуре шкалик, ибо удар по голове свалил его с ног. Последнее, что он почувствовал, так это то, что его куда-то волокут.
Поднеся контуженного Гениталенко к группе курящих офицеров, Емкипуренко рассчитывал, по меньшей мере, на железный крест, но его обозвали поцем и даже хотели дать по морде…
Кто-то из жильцов, узнав об оккупации, прятал ценности, а кто-то позвонил в милицию. В общем, инцидент разрешился довольно быстро. Фашисты уехали сражаться на стадион «Спартак», а милиционеры к себе в участок, прихватив, правда, Емкипуренко.
Вернулся он года через полтора…