МЫ КОММУНИСТЫ…
Этот рассказ надо бы поставить перед "Красным уголком", но записать его успел только вчера позно вечером. Не обессудьте.

МЫ КОММУНИСТЫ…

Путем многочисленных консультаций, Марику удалось выяснить, что коммунистов с подходящим партийным стажем во дворе двое. Таковыми являлись: синяк Жора и участковый Гениталенко. Жору приняли в ряды КПСС, еще в бытность его разнорабочим на обувной фабрике. Тогда, сказывали, в честь партийных съездов на предприятия разнарядки на новых членов давали.

Марик полагал, что с Жорой он вопрос рекомендации решит за пять минут, но проваландался гораздо больше, ибо:
- Жору надо было разбудить, так как тому в обед перепало пол бутылки тройного одеколона.
- Жору надо было похмелить, что времени почти не потребовало, ибо, едва Жора увидел флакон биомицина, как потянулся к нему, словно младенец к соске.
- Объяснить, что к чему, попутно показывая бутылку портвейна и две конфеты «Белочка». (Название конфет говорило Жоре о чем-то неприятном, так что, их пришлось спрятать).
Тем не менее, увидев такое даровое великолепие, Жора готов был подписать даже заявление на принудлечение, не то, что какую-то рекомендацию. Но… Нет, это пресловутое «но» просто преследовало Марика, как собачка Мухтар из кино разных нехороших людей. Беда подстерегала Марика в самом неожиданном месте – Жора не мог писать! То есть, грамоте он был обучен, но Жорины руки так дрожали, что выведенное на бумаге напоминало кардиограмму слона. Доведя с помощью призового портвейна Жорин почерк до уровня кардиограммы рахита, Марик все-таки получил заветную рекомендацию. Он протянул руку за бумагой, но (опять «но»!) Жора рекомендацию не отдал, требуя гонорар. На попытки Марика объяснить, что Жора сам же и выпил гонорар, тот резонно объяснил, что пил лекарство от рук. Пришлось Марику выложить еще один рубль и две копейки. Жора получил средства, достаточные для покупки биомицина, а Марик рекомендацию.
Слегка передохнув после общения с Жорой, Марик направился в опорный пункт милиции, где окопался Гениталенко. Узнав, что от него хочет Марик, Гениталенко понял: настал его звездный час. И потребовал коньяк. Марик был готов к этому и выставил на стол три звезды. Гениталенко обрадовался, но виду не подал. Тем более, его смущала несколько личность будущего коммуниста Марика, на которого, к тому же, было припасено три акта, способных осчастливить ОБХСС. Но Марик вытащил еще одну бутылку, на сей раз с четырьмя звездами, лимон и бутерброд с красной икрой. Увидев, что икра красная, Гениталенко окончательно понял, что Марик наш человек. И… дал рекомендацию.
Так что, пили они уже, как коммунист с коммунистом. А выпив все, спели хором «Интернационал».
Наутро, проигнорировав основное место работы, Марик отправился в трест и без стука вломился в кабинет секретаря парторганизации Сидора Феликсовича Вороватого. Вороватый, как раз, обложившись журналами «Коммунист», смаковал «Плейбой». Так что, визит Марика сразу ему не понравился. Еще больше не понравилось ему причина появления Марика в кабинете.
Заявление от Марика он не мог принять по целому ряду причин:
Во-первых, Марик был евреем.
Во-вторых, Марик не был пролетарием, а совсем наоборот, ибо от общения с Мариком пролетали абсолютно все, кто на это общение решался.
В третьих, единственную разнарядку в передовой отряд верных ленинцев он уже уступил завхозу автопарка, обслуживавшего трест. Причем, слупил за это двести рублей и ящик водки.
Но и не принять к рассмотрению заявление он тоже не мог! Мало ли куда Марик пойдет жаловаться…
Оставалось уговорить Марика не подавать заявление.
Пока Вороватый собирался с мыслями, принесли почту. Прочтя письмо, присланное авиапочтой, Сидор Феликсович очень приободрился.
- А ты, Кицендрек, тот еще фрукт! – сообщил он. – Хочешь за партбилетом спрятать свои преступления!
Но Марик был не лаком сыт. Разглядев через стол письмо, он:
- узнал почерк Межбижера;
- сообразил, что письмо анонимное.
- Насколько мне известно, - начал он, - анонимные письма партийными органами не рассматриваются. Это я прочел в любимой газете «Правда». А вы газету «Правда» читаете? – перешел он в атаку.
Вороватый признал, что вышеупомянутую газету читает, но не уточнил где.
Разговор был долгий. В результате, Марик, все-таки, забрал заявление обратно, но взамен получил «Почетную грамоту» и вымпел «Ударник коммунистического труда».
Нежно поглаживая бязевый вымпел, он отправился на работу. А там его ждал Гениталенко, который, одумавшись, потребовал взад рекомендацию. Ага! Так Марик ее и отдал! Пришлось Гениталенко рысачить сперва в опорный пункт за актами, компрометирующими Марика, а потом в гастроном за надлежащей бакалеей. После чего обмен состоялся.
В принципе, после всего, Марик еще остался в плюсах.
Но Межбижера он все равно не простил. Так что, того еще ждали кое-какие неприятности.