КРАСНЫЙ УГОЛОК
Левый флигель нашего двора имел подвальный этаж. Ну, совсем подвальный. Но там жили люди. Сперва те, кого я описал как-то в рассказе «Ябеды», потом другие, но вполне хорошие. А потом… вышло постановление партии и правительства о том, что в подвалах жить нельзя. Во всяком случае, советским людям. Жильцы подвала получили равноценную квартиру в хрущобе у черта на куличках и очень горевали при переезде. Тут хоть был центр, правда, без воды и туалета. А там окраина, где хрущобу-то построили, но коммуникации еще не подвели.
В общем, как бы то ни было, подвал освободился. Более того, хоть и имелись желающие его заселить, подвал, выполняя решения партии, пустовал.
Благодаря этому активисту Межбижеру удалось осуществить свою заветную мечту.

А его розовой мечтой был дворовой Красный уголок. Ух, он и расстарался! Посреди комнаты поставили, конфискованный решением домкома, наш теннисный стол, покрытый зеленной скатертью. На столе лежала пожухлая подшивка «Правды» и стоял графин с несвежей водой, цветом уже напоминавшей анализы. Стаканов, впрочем, не имелось. Нет, раньше они были, но после того, как некоторые несознательные жильцы использовали Красный уголок, как удачную распивочную… Ну, вы знаете. В комнате имелось еще несколько стульев и портрет вождя на стене. По мнению Межбижера, уютно. Мнение остальных жильцов узнать не удалось, ибо они сюда не ходили. Кроме членов домкома, конечно. Те собирались тут регулярно, регулярно же принимали решения и изводили ими весь двор.
Однажды, рано утром придя в родной Красный уголок, Межбижер увидел, что некто неизвестный осквернил это святое для Межбижера место экскрементальным образом. Поруганной оказалась и подшивка «Правды». Все это безобразие произошло под портретом любимого вождя Владимира Ильича Крупского.
Раненный в самое сердце, Межбижер взвыл и по-тараканьи понесся за членами домкома. Те, проснувшись в холодном поту от его воплей, на место преступления явились, но обсуждать конкретные меры согласились только на воздухе с привлечением общественности. Межбижер, при обсуждении, настаивал на идеологическом преступлении, большинство жильцов на хулиганстве. Неожиданно Межбижера поддержал участковый Гениталенко. Но потом под этим предлогом от ведения расследования отказался, мотивируя это тем, что идеологические преступления – это дело КГБ. Межбижер, опечатав подвал бумажкой со своим автографом, понесся на Бебеля. Назад он прибежал еще быстрее и никому не хотел рассказывать, как там встретили его заявление о загаженном Красном уголке.
Тем не менее, Межбижер решил расследовать преступление сам. Членам домкома хватило остатков ума для того, чтоб это дело бросить. Так что, петь: «Если кто-то, кое-где, у нас, порой…» ему предстояло в одиночестве. Но оружия он не сложил и думал, думал…
- Так, преступление произошло в промежутке между 23.15 вечера и 8 утра. В 23.15 закончилось заседание домкома, и он, Межбижер, собственноручно запер дверь и положил ключ под мусорное ведро, брошенное прежними жильцами. В 8 утра, он же, собственноручно достал ключ и все обнаружил. Стало быть, это не проклятая детвора. Они в это время спят. Значит, взрослые, причем кто-то свой. Чужие о местоположении ключа не знают… Взрослый…
У Межбижера, кстати, был большой опыт по сдаче анализов. Это-то и натолкнуло его на мысль.
- Анализы… Говорят, у каждого они разные… Если взять образец и, каким-то образом, сравнить с анализами жильцов…
Идея так его захватила, что он, прихватив пустой спичечный коробок, понесся в подвал. Сорвав ленточку с двери, Межбижер, было, устремился к цели. Запах, настоявшийся за день запах, лишь на мгновенье остановил его.
Межбижер так был увлечен своим делом, что не услышал, как дверь подвала с плохим стуком захлопнулась за ним. Зато, он понял, что заперт чуть позднее, когда, изнемогая, попытался выйти на воздух. Дверь, открывавшаяся вовнутрь, была надежно прихвачена палкой, засунутой в ручку. Громкие стенания Межбижера, вкупе со стуком в дверь, ничем не помогли. Двор спал или делал вид, что спит. Выйти в окно тоже оказалось невозможным из-за решетки. Да и само окно, которое давно уже не открывали, но усердно красили каждый год, распахиваться не желало. Так что, пришлось Межбижеру стенать в замкнутом пространстве, к тому же прилично озонированном. Но и это еще не все. Вскоре ему понадобилось… Потом он понял, что и сам не прочь опозорить Красный уголок… А еще потом это стало наинасущнейшей необходимостью.
Утром его освободили.
Бывший Красный уголок он прибрал собственноручно.
Попыток возобновить свою культуртрегерскую деятельность Межбижер больше не предпринимал.
Через какое-то время, подвал отдали какому-то художнику под мастерскую.
Думаете – это все?
Нет! И еще раз – нет!
Месяцы спустя после описанных событий в темном подъезде столкнулись двое известных во дворе людей.
- А я видела, как ты лез ночью в подвал! – сказала она.
- А я видел, как ты запирала дверь подвала! – парировал он.
- Клянешься кровью, что не проболтаешься?
- А ты?
- Клянусь! – дружно сказали оба, пожали друг другу руки и разошлись.