Вася Хуанхеров
- Надо уметь себя вести! – говорила мне бабушка.
- Надо уметь себя вести! – говорила и мама.
До поры, до времени я воспринимал эти высказывания, как нечто теоретическое, к практике ежедневного общения во дворе отношения не имеющее, а потому не обязательное. Жизнь на примере дяди Васи Ягодицына показала, что мама и бабушка вдалбливали в меня истины, весьма ценные. Но обо всем по порядку.
Где-то в конце 1961 года, после длительной зарубежной командировки во двор вернулся дядя Вася Ягодицын. Дяде Васе была доверена высокая миссия помогать братскому китайскому народу в строительстве гидроэлектростанции на великой же реке Хуанхе. Он пробыл там чуть больше двух лет, остался бы еще, но вдруг выяснилось, что советский и китайский народы вовсе не братья, более того, даже не родственники. Соответственно, все советские специалисты были отправлены по домам. В том числе и дядя Вася.
Сейчас я понимаю, что Вася был неплохой мужик, правда, как бы это помягче сказать, не очень умный. Приехав, он сходу, даже не проставившись перед домовой общественностью, начал хвастать. Все, что ни происходило во дворе, он тут же сравнивал с тем, что видел в Китае, и сравнение это всегда оказывалось не в пользу нашего двора. Потом он перешел на личности… И это не понравилось.
Еще больше не понравилось то, что его Клава взяла себе моду выносить мусор, щеголяя в шелковом халате с драконами. Дворовые дамы, знавшие ситцевые халаты летом и байковые зимой, ее срочно невзлюбили. Что не прибавило симпатии и к дяде Васе.
В гости дядя Вася тоже никого не приглашал. Раз, правда, вынес бутылку китайской водки. Но водка, как сказали знающие люди, оказалась скверной. Рядом с ней продукция, изготовленная дядей Ваней, явно выигрывала.
Несмотря на все прелести китайской жизни, дядя Вася явно соскучился по общению и регулярно появлялся во дворе. При этом, любой разговор он переводил на любимый его сердцу Китай и уже не замолкал.
Однажды, он, удобно расположившись на лавочке, разглагольствовал о сладкой своей китайской жизни.
- Вася, - спросил у него кто-то, - а не трудно было жить, когда кругом одни китайцы?
- Гораздо приятней, чем у вас, когда кругом одни евреи, - не задумываясь, ответил Вася.
Наступило молчание. Так говорить еще было не принято.
А Вася разливался дальше. Он говорил, что фамилия Ягодицын его больше не устраивает, что он хочет взять другую, которая напоминала бы ему о Китае.
- Хуанхеров! – отчетливо и зло подсказал я.
Дяде Васе эта идея не понравилась. Более того, он вознамерился дать мне по шее, но ему не позволили.
Этот день оказался для дяди Васи роковым. Иначе, как Хуанхеровым его больше никто не называл. Сначала… А потом первая часть новой фамилии как-то испарилась…
На этом можно было бы завершить повествование, но нельзя не сказать о песне, сочиненной в честь дяди Васи Хуанхерова композитором Алябьевым и одним дворовым поэтом. А звучала она так:
Соло вэйзмир , соло вэй,
Гау, ляу систый, сяу ляу вэй…