Надпись на трубе
Компания… Что это такое? По идее, сообщество людей с общими интересами. Не знаю, насколько интересы у нас были общими, но мы называли себя компанией. Кто это мы? Стайка ребятни примерно одного возраста. Плюс-минус год-другой. Верховодили, конечно, ребята постарше. И это им нравилось. Поэтому приток новичков как-то регулировался. Как? А путем испытания или, как мы его называли, подвига. Испытания? Да, конечно! Прежде, чем попасть в компанию, неофит должен был пройти проверку на смелость. В принципе, испытания, обычно, бывали легкими. Например, подойти к дворовому активисту Межбижеру и сказать:
- Дядя! По-моему, вы дурак!

И все! Плевое дело.
Я был одним из, как теперь бы сказали, учредителей компании. Поэтому, для меня оказалось шоком, когда Валька, бывший самым старшим и сильным из нас и отчаянно претендовавший на лидерство, вдруг заявил мне:
- А ты кто такой? Ты даже испытание не проходил!
Что, правда, то, правда. Проводить испытания была моя идея, которая всем тогда понравилась.
Я, было, возразил Вальке, что он тоже испытания не проходил. Валька ответил:
- Проходил, еще, как проходил. Только тебя тогда не было!
Он лгал, но большинство его поддержало. Почему? Наверное, любопытно было, как я выкручусь из этой ситуации. И… Чего греха таить, многим я успел уже насолить.
Так что, решили, что испытание пройти я все-таки должен. Какое? Они удалились на совещание, а я, впервые, остался один.
Нельзя сказать, что меня сильно беспокоило предстоящее. А зря!
Через некоторое время совещавшиеся вернулись. По Валькиной довольной роже я понял, что ожидается нечто очень и очень неприятное. Но действительность превзошла мои худшие опасения.
В этом почти драматическом месте отвлекусь, чтоб рассказать еще кое-что о нашем дворе. Это важно!
Как я прежде рассказывал, во дворе у нас имелась баня. Баню эту топили мазутом, который поступал в печь, находившуюся глубоко-глубоко в недрах двора. А у печи имелась труба. Чудовище – диаметром больше полутора метров и высотой метров двадцать пять, а то и тридцать. Сооружение это выходило на свет Божий в правом углу двора возле пожарной лестницы. Пожарная же лестница вела на крышу флигеля, фасад которого выходил на улицу. Флигель этот имел три с половиной этажа и, соответственно, высоту метров двадцать. На крыше флигеля была площадка, почти примыкавшая к трубе.
Я как-то попытался взобраться по пожарной лестнице на крышу, но не смог. Где-то на пол пути глянул вниз и… остановился. Ни вверх, ни вниз! Руки-ноги не слушались! Кое-как, почти зажмурив глаза, все-таки спустился во двор. Меня шатало, а к горлу подступила тошнота. Еще долго не мог я отделаться от густого, липкого, парализующего страха. И Валька это знал!
Ну, что ж. Отступление закончено. Пора возвращаться во двор к испытанию, придуманному для меня. Я должен был по пожарной лестнице подняться на крышу, подойти к трубе, а потом мелом написать на ней какое-то слово. Любое. Тут меня не ограничивали. А потом спуститься по той же лестнице обратно. И все. Ни много, ни мало!
Все знали, что испытание чудовищно. Некоторые даже отводили глаза. Но были и те, кто откровенно радовался…
Сейчас я сказал бы себе: - Ты сам виноват! Значит, когда-то сделал такое, что отвратило ребят от тебя!
Это сейчас… А тогда…
Я был обыкновенным восьмилетним мальчишкой, которому было очень страшно и… который не мог отступить. И еще было обидно. Очень обидно! До слез! И слезы эти начали скапливаться в уголках глаз. Поэтому, схватив кусок мела, опрометью кинулся к лестнице. Это и выручило частично. Сходу, гонимый обидой и злостью, я преодолел большую часть пути.
- Только не смотреть вниз!
А посмотреть хотелось ужасно! И я все-таки посмотрел. И, прежде всего, увидел ухмыляющуюся рожу Вальки. Он был уверен, что я не справлюсь. Головокружение прошло. Страх? Он был! Вернее, страх только начинался, распространяясь от поясницы, где невидимая игла колола от копчика вверх. Скоро, я это знал, страх скует руки и ноги. Надо торопиться! И я полез дальше.
Страх окончательно парализовал меня, когда надо было, отпустив поручни лестницы, ступить на крышу. Захотелось стать на четвереньки и переползти. Я остановился.
Внизу кто-то засвистел.
Как удар бича! И больно стало, как от удара. Захотелось повернуться и плюнуть. Но слюны не было. Высохла. Да и повернуться, нет, просто повернуть голову было страшно. Пальцы, вцепившиеся в поручни, побелели. Я вдруг с тоской подумал о том, что мама сегодня обещала испечь коржики. И о том, что, возможно, отведать их мне не придется. Жалость к себе заполнила глаза слезами.
- Никто не увидит! – подумал я и отпустил слезы.
Стало чуть легче. Руки перестали дрожать.
- Помаши нам рукой, Рыжий! – заорал кто-то из Валькиных прихлебателей.
Судорожно всхлипнув, ступил я на крышу. Более того, осмотрелся. Сначала глянул на город, который красиво смотрелся с крыши, потом, помедлив, глянул во двор. Число зрителей значительно увеличилось. К нашей компании присоединились старшие ребята и некоторые взрослые. И все вместе, задрав голову, пялились на меня. Я попытался улыбнуться, но это не получилось. Тогда я неумело шевельнул рукой.
Оваций не было. И страх начал возвращаться. Чтоб уйти от него, я сделал шаг, потом другой. Медленно, осторожно я подошел к месту, где труба сближалась с крышей. Дотянуться до нее совсем легко! Я достал мел. Он был влажен. Наверное, намок в карманчике ковбойки. Я тер им о трубу, но он не писал. Но я все тер и тер, пока не показалась первая линия. Вся надпись заняла немного времени, несмотря на то, что, вместо одного слова, я написал два.
Потом был спуск. Я совершал его с закрытыми глазами, судорожно цепляясь за перекладины. Земля! Я стал на цемент двора. Сил не было. Меня шатало. Поэтому, я не сопротивлялся, когда Валька, подскочив, ударил меня по лицу. Он хотел ударить еще и еще, но не дали.
- Ударишь его, убью! – сказал Валькин старший брат.
И Валька поверил.
О себе больше говорить не стану. Вроде, все рассказал. А о Вальке еще несколько слов. Наверное, еще никто и никогда не ждал дождя с таким нетерпением, как Валька. Самому ему лезть к трубе было страшно, и только дождь мог, наконец, смыть слова, написанные на трубе и видные любому, кто пожелает глянуть вверх и прочесть:
- ВАЛЬКА ДУРАК!