ЧТО ПОСМЕЕШЬ, ТО И ПОЖМЕШЬ
Слова, вынесенные в заголовок, я услышал много лет назад от коллеги по работе и товарища Роберта Самойликова. О Роберте, наверное, когда-нибудь отдельно расскажу, а в истинности его поговорки я убедился еще в детстве. О том и рассказик.

Не ведаю, каким образом проскочили в хорошую песню об Одессе слова: - Фонтан черемухой покрылся?… В те времена демонстраций, вроде, не было, а дерево – черемуха растет у нас только в Ботаническом саду.
Вот если бы автор написал: - Фонтан акацией покрылся!… Потому что, начало лета – это акация, чьи сладкие и по запаху, и по вкусу цветки вспыхивают на деревьях всюду. В общем, для большинства одесситов акация ассоциируется с летом.
А лето – это каникулы! Самые вожделенные, самые длинные, самые любимые. Раскрашиваются меловыми квадратами дворы и улицы, свистит скакалка, летает мяч…
А на лицах соседей по двору появляется озабоченное выражение: - Уж эти-то, да в таком количестве, обязательно что-то учинят!…
Моей маме в начале лета приходилось отвечать на одни и те же вопросы: - Поеду ли я в пионерский лагерь? - Некоторые даже предлагали помочь с путевкой. Впустую! В пионерском лагере я ощущал себя именно, как в лагере и, при первой же возможности, сбегал. Максимальный срок, на который от меня избавлялись родители и соседи составил восемь дней. Без денег, влекомый каким-то кошачьим инстинктом, я стремился домой. Порой, на дорогу уходил целый день. Но в итоге, когда, взбудораженные известием из лагеря, родители не знали, что и думать, появлялся на пороге. И… добился своего! В лагерь меня больше не отправляли. Что посмеешь…
Можно было заниматься любимым делом: наводить ужас на престарелых обитателей двора, а к таковым относились все, уже достигшие преклонного тридцатилетнего возраста. Надо сказать, что все получалось, как бы само собой, не злонамеренно, а так, походя. Ну, принесла тетя Маруся с футбола бутылки и залила водой, чтоб помыть. Так, почему не подсыпать в них карбида и, закрыв пробками, посмотреть, что из этого выйдет? Вышло! Да, еще как! Мало того, что стреляли бутылки великолепно, так из них полилась еще довольно вонючая жижа. Но, кто тете Марусе виноват, что она решила слить остатки жидкости из бутылок в канализацию? Последствия этого двор расхлебывал дня два. И в эти два дня тетя Маруся имела, что послушать.
Или еще. Прочел я какую-то книжку про смелых десантников, прыгавших с парашютами в самый тыл врага. А самому слабо? Конечно, слабо! Ведь из всего подручного материала для изготовления парашюта имеются только старые газеты и бумажная тесемка. Правда, в шкафу есть простыни… Но после того, как я занимался прошлым летом живописью, трогать их довольно опасно. Стало быть, остаются все те же газеты. Но какой идиот станет прыгать на парашюте из газеты? Разве, что кошка… Это идея!
Идея оказалась завалящей. Прыгнуть-то кошка, с нашей, конечно, помощью, прыгнула. Но парашют сразу же лопнул еще в полете. Кошка все равно приземлилась удачно. Только снимать остатки парашюта отчего-то не хотела. Еще и нас поцарапала. Так что, боевые ранения получили мы. Кто же тогда, скажите, десантник?
Нет, настоящего дела явно не хватало. А время шло!
Однажды вечером папа объявил, что мы едем в гости к его институтскому другу дяде Коле. Тот жил на Пролетарском бульваре, имел собственный причал с лодкой и, для начала, предложил нам подурить скумбрию. Тогда она еще водилась у Одесских берегов. Мы вышли в море. Дядя Коля греб, папа ритмично опускал и поднимал удилище с самодуром, а я наслаждался морем, видом города. Вообще, наслаждался! Вдруг папино удилище изогнулось. Ударила скумбрия. Папа стал выбирать леску. На одном из крючков с яркими перышками оказалась довольно приличная рыбина-качалка. Папа, сняв ее с крючка, бросил на дно лодки. А я схватил. Холодное, тугое рыбье тело затрепетало в руке.
- Дай половить! – попросил я.
Папа передал мне удилище. Вскоре я почувствовал удар. Истошно завопив, стал выбирать леску. Скумбрия! Еще одна!
В тот вечер мне удалось поймать десятка два рыбин. И это имело необратимые последствия. Ибо с тех пор я заболел рыбалкой. Мало того, своими восторженными рассказами заразил всех дворовых приятелей. Решено было и самим заняться этим интересным и выгодным, с точки зрения пропитания, промыслом.
Леска и крючки во дворе водились. Грузила мы отлили из останков силового кабеля, валявшегося под мостом. Бомжей-то тогда не было, - а сбор металлолома происходил только в учебном году. Так что, снасти имелись. Ловить решили не скумбрию, а бычков, ибо взять лодку напрокат на том же Ланжероне, не имея паспортов, было более, чем проблематично. Оставалось решить вопрос наживки. Известно, что бычки прекрасно клюют на рачков, или креветок, как их теперь называют, также известно было, что креветки продаются на Привозе по цене три рубля за баночку. Но идти за креветками нужно спозаранку, часов в шесть утра. Но… Выйти из дома и отправиться на рыбалку я мог только после ухода родителей на работу, то есть, часов в восемь. Почему? О, на это имелась довольно обидная причина. Моей маме как-то, когда я был еще младенцем, нагадала какая-то идиотка, что я могу утонуть в возрасте до пятнадцати лет. Посему мои посещения моря без родителей даже и не рассматривались. Ни! Под! Каким! Видом! В случае нарушения запрета, мне была обещана путевка в «Артек» на весь сезон! Оттуда не сбежишь… Так что, выбираться на море я мог только тогда, когда мама с папой были на работе.
Но и вопрос наживки решился успешно. Кто-то сообразил, что рачки, продававшиеся на каждом углу, те же креветки. Только красные. Предположив, что бычкам это до лампочки, мы, купив пару стаканчиков рачков, отправились на Ланжерон. Слева и справа от небольшого тогда пляжа имелись довольно уютные скалки, где мы и засели.
Не хотел бы дискутировать на тему, была ли путина удачной. Во всяком случае, к исходу рыбалки на кукане у меня имелось три бычка, один из которых был довольно большим. Одно скажу, всю рыбалку, а особенно после первой пойманной рыбки, меня изводила одна мысль: - Что делать с уловом? – Первоначально, я думал отдать добычу кому-то из друзей, но… это было выше меня. Самому! Поймать! И! Отдать! Нет, это невозможно! И готовясь к чему угодно, я понес добычу домой.
А дома… Мама плакала и норовила выбросить бычков. Я ревел и требовал приготовить из них уху для всей семьи… Потом мама снова плакала и требовала от папы, чтоб он меня все-таки высек за несанкционированное посещение моря… А папа молчал, молчал, а потом тихо и настойчиво потребовал покоя. Слава Богу, вышло по-папиному. В доме стало тихо.
А на следующее утро я уже безбоязненно отправился на рыбалку.
Что посмеешь…