ПОБЕДА ТЕТИ МАРУСИ
Для одних любимым праздником является Новый год, для других, например, 1-е мая. У тети Маруси любимых праздников было много, ибо праздничным для нее становился любой день футбольного матча. Нажарив полную кошелку семечек, усаживалась она около обувной фабрики на углу Жуковского и Канатной и бойко торговала своим товаром. Ходить на футбол без семечек в Одессе считалось неприличным, так что, торговля тети Маруси неизменно была успешной и приносила ощутимый доход. Несколько портил настроение Маруси сержант Гениталенко, живший в нашем же дворе.

Не сложились у них, с некоторых пор, отношения. Злые языки поговаривали, что однажды, когда сержант Гениталенко пришел домой крепко пьяным и не был, по этому поводу, допущен в лоно семьи, ему пришлось коротать ночь на дворовом диванчике. Наутро обнаружилось, что из всего казенного имущества, бывшего на Гениталенко, отсутствует форменная фуражка. Говаривали также, что ее «нашла» и экспроприировала именно тетя Маруся. Так ли это, толком никто не знал, но, повторяю, отношения Маруси с Гениталенко не сложились, и сержант пытался всячески пакостить ей. Правда, у тети Маруси была, как сейчас говорят, «крыша» в лице участкового, так что, до поры до времени, Гениталенко приходилось ограничиваться неясными угрозами, да и то вполголоса. Но настал и на его улице праздник. Участкового отправили на учебу, а Гениталенко доверили его замещать. А тетя Маруся об этом не ведала. В день футбола, как всегда запасясь товаром, уселась она на законном, как полагала, рабочем месте и приступила к торговле. Эта самая торговля шла полным ходом, когда появился Гениталенко. Строевым шагом, игнорируя остальных торговок, направился он к тете Марусе и пригласил пройти. Для виду покобенившись, Маруся уступила законной власти и, собрав манатки, отправилась в участок, по пути сообщая Гениталенко о ждущих его неприятностях от всесильного и всевластного участкового. Заподозрила неладное она только тогда, когда ненавистный Гениталенко ввел ее именно в кабинет участкового, нагло уселся на его законное место и, достав лист бумаги, вывел на нем пером № 83 заветное слово «Пратакол». Отделалась тетя Маруся недешево. Мало того, что у нее конфисковали товар и слупили пять рублей штрафа, так еще вся семья Гениталенко, а именно жена Надежда Тихоновна и ее сестра Вера Тихоновна срочно полюбили семечки и ежедневно садились их трескать прямо под окнами тети Маруси.
Тетя Маруся возжаждала мщения. И мщение осуществилось.
Вновь настал день футбола, и вновь тетя Маруся с полной кошелкой семечек сидела на боевом посту. Завидев ее, Гениталенко не поверил своему счастью. Во-первых, представился случай вновь напакостить врагине за поруганную фуражку, а во-вторых, семечки у Надежды Тихоновны уже вышли, и она требовала следующей порции. Но, не покупать же их! А тут… В общем, осчастливленный Гениталенко ринулся к тете Марусе. Все произошло, как в первый раз, разве что, по дороге в участок им встретилась тетимарусина подруга тетя Сима с точно такой же кошелкой и попыталась отвлечь тетю Марусю и самого Гениталенко пустыми разговорами. Конечно, эта гнусная попытка была пресечена, а тетя Маруся доставлена в нужный кабинет. Каково же было отчаяние сержанта Гениталенко, когда в кошелке вместо семечек обнаружены были номера «Правды» и «Известий» за вчерашнее число, а семечками там и не пахло. Более того, тетя Маруся таки открыла на него свой черный рот, и мало Гениталенко не показалось. Кроме обвинений в незаконном задержании, издевательствах и чуть ли не пытках за то, что тетя Маруся хотела вычитать в советских газетах новейшие постановления партии и правительства, последовали обвинения в зверствах, учиненных Гениталенко в 37-м году, в котором он, собственно, и родился. Гениталенко наивно захотел закончить дело миром, предложив тете Марусе быть свободной. Но тетя Маруся быть свободной не захотела. Вернее, она соглашалась «быть свободной», но при условии полного возмещения убытков и доставки себя на рабочее место, с которого была вырвана насильственно. Так что, кровные три рубля, с большим трудом заначенные от бдительной Надежды Тихоновны, перекочевали к тете Марусе. А сам Гениталенко, страдая, повел тетю Марусю обратно на угол Жуковского и Канатной. По дороге им опять встретилась назойливая тетя Сима, которая опять пыталась отвлечь разговорами и Марусю, и Гениталенко.
Доставив тетю Марусю на «рабочее» место, Гениталенко заботливо усадил ее на приступочку и счел себя свободным. Но не успел он отойти и шага, как Маруся открыла свою кошелку, и в ней опять – чудеса! – оказались семечки. Еще раз пресекать незаконную торговлю Гениталенко уже не осмелился и пошел себе, как говаривал товарищ Николай Алексеевич Некрасов, «солнцем палимый, повторяя…». Правда, то, что Гениталенко при этом повторял, воспроизвести я не решусь.