КАРТЫ
В нашем доме существовало как бы несколько отдельных миров: детворы, старших ребят и, конечно, взрослых. Мы, детвора, в мир старших стремились довольно сильно, но и отталкивание со противоположной стороны было довольно мощным, а иногда и болезненным. Разве что… Исключения, впрочем, делались только тогда, когда от нас, мелких, требовалось что-то получить, или выманить, - как говорили тогда. Деньги, например. Отбирать деньги, по неписаному дворовому закону, было нельзя. Но можно их выиграть. Так во дворе появились карты.

Долгое время азартные игры являлись монополией совсем взрослых. Домино «на интерес», лото и, наконец, карты. Именно последние пришлись особенно по душе старшим ребятам. Мы, детвора, стремясь приблизиться к «элите», тоже вовлекались в сложный и захватывающий мир игры в очко или в буру. Естественно, проигрывали. Наши более взрослые оппоненты и понятия не имели о правиле: - Хочешь потерять партнера – выигрывай постоянно!
Короче, через некоторое время стали мы играть между собой. Со двора это переметнулось в школу. Оказалось, впрочем, что подобное «увлечение» процветает и в других дворах. Так что, несмотря на бдительность нашего завуча Матвея Семеновича карты привились. Учителя не могли не заметить этих монтекарловских устремлений контингента. Это обсуждалось на родительских собраниях, сборах. Но азарт оказывался сильней риска. Разрубить гордиев узел мог только шумный скандал, где виновный получил бы сполна в качестве козла отпущения и примера для других. Так получилось, что первой жертвой суровых репрессий стал я.
Когда же это было? Точно, до 1961 года. До обмена денег… Играли-то еще на старые большого размера и канареечного цвета рубли. Я и мои одноклассники еще пионеры. Да-да… Пионерский сбор, посвященный дню смерти великого вождя В.И. Ленина. Стало быть, январь 1960 года. Давно-то как!
На моей предпоследней парте игра шла по-крупному. Пионервожатая, сидя за учительским столом, нудно и монотонно бубнила что-то, давно надоевшее и ей, и нам, о лучшем друге пионеров и октябрят. А мне шла карта! В банке - учебнике истории - уже лежало никак не меньше пяти рублей… И надо же, как все совпало. Во первых, мой партнер решил смухлевать и припрятал туза. Во-вторых, завуч, Матвей Семенович, зачем-то решил посетить такое важное политическое мероприятие, как пионерский сбор. Делать ему больше нечего было! С благостной улыбкой на лице, завуч стал пробираться к последней парте, позабыв разрешить нам сесть. Мы и стояли. А туз упал. Прямо в проход под ноги завучу. Нет, он не наступил, Матвей Семенович просто споткнулся об этого туза.
- Что это такое? - пронизывающим шепотом вопросил завуч.
Естественно, ответом ему было молчание. Почему-то никто не признался.
Скандал. Обыск. У меня в парте колода карт.
Дальше? Все, как обычно. Вызов отца в школу, педсовет, долженствующий утвердить жестокую кару человеку, осмеливавшемуся играть в карты – карты!!! – на сборе, посвященном памяти В.И.Ленина. Да-а… Простое исключение из школы без «волчьего билета» казалось мне тогда недостижимым счастьем. Масло в огонь подливало то, что я наотрез отказался выдать партнера. (Мой сосед по парте – не будь дурак – все отрицал. С возмущением!).
Отвлекусь. Подобный шабаш видел я только годы спустя на комсомольских собраниях в институте «Пищепромавтоматика», когда обсуждались-осуждались желающие выехать на ПМЖ.
А педсовет шел своим чередом. Меня клеймили, а желваки на лице папы все твердели и твердели.
Спас положение физрук.
- Ну, хорошо, - сказал он.
- Что тут хорошего? – вызверилась директорша.
- Извините, не так высказался, - а, все-таки, в какую игру вы играли?
- В преферанс! – вдруг выпалил я.
Лицо отца приняло несколько смущенное выражение. Дело в том, что дважды в неделю родители и их друзья играли в этот самый преферанс. Я же постоянно торчал около стола и, хоть за стол меня не допускали, но правила игры знал назубок.
На педсовете стало совсем тихо. Большинство преподавателей в эту сложную, по тому времени, игру играть не умели. Кое-кто начал поглядывать на меня с уважением.
Приговор оказался неожиданно мягким. Исключение из школы на неделю.
Тоже мне наказание! Не надо подбивать градусник, чтоб пропустить опасные контрольные, не надо готовить уроки… Живи и радуйся!
Отец, чтоб как-то остудить мое торжество, запретил мне на весь срок наказания покидать дом. Подумаешь. Выходить мне нельзя, но ко мне приходить-то могут!
И друзья приходили. И навсегда распростившись с игрой в очко или буру, я учил их правилам преферанса.