Налюбовались моим портретом? Тогда поехали опять на Жуковского, 7. Вчера и сегодня записывал одну историю...
СТЕНГАЗЕТА
В каждом дворе есть какое-то количество людей умных, столько-то людей, именуемых: ни так, ни сяк, своя норма на людей глупых… Но обязательно и непременно найдутся и те, кого можно заслуженно назвать идиотами с инициативой. Так вот, количество этих людей определяет и интенсивность головной боли для всего двора. Нашему двору повезло меньше других. Идиоты с инициативой, объединившись, стали называться «Домовым комитетом». Свирепствовали эти комитетчики никак не меньше своих коллег с улицы Бебеля. (Для тех, кто не знаком с географией Одессы, поясняю, что на улице Бебеля, ныне Еврейской, находился КГБ, а сейчас находится СБУ, что, впрочем, одно и то же). Что характерно, никто не хотел с ними связываться, поэтому люди неохотно, но ходили на дворовые собрания, субботники… Некоторый протест, правда, вызвал призыв включиться в борьбу за звание «Двор образцового порядка и коммунистического труда». Дело в том, что подобное отличие, отмечаемое соответствующей табличкой на стене у ворот, предусматривало хождение многочисленных комиссий, которые должны были убедиться в образцовом состоянии жилого фонда и соответствующие документы с предприятий, где трудились жильцы. Скажите: какую трудовую характеристику могла предоставить баба Маруся из подъезда, торговавшая семечками в дни футбольных матчей или мадам Берсон промышлявшая на толчке? Опять же, о каком состоянии жилого фонда могла идти речь в квартире дяди Вани, который, в свободное от запоев время, гнал самогон на продажу. По этой причине пол двора, включая и некоторых членов домкома, ходили у него в должниках.

Кстати, опять надо как-то назвать моих нынешних героев. Ну, Межбижера вы, допустим, знаете по рассказу «Товарищеский суд». Но ведь были и кроме него идиоты. Одного из них назовем, скажем, Камасутренко, тем более, что эта фамилия очень подходит к тому, чем он пытался заниматься в периоды, не заполненные общественной деятельности. Правда, обычно, его попытки завязать роман с кем-нибудь из дворовых дам заканчивались тем, что вышеозначенному Камасутренко, невзирая на его высокий общественный статус, образцово-показательно били морду. Фамилию третьего я придумал, исходя, скорее, из его телосложения, чем национальности, которую я до сих пор не выяснил. Но назвал его – Бухенвальдер. Была в комитете и дама. Гнусная вобла с рачьими глазами, люто ненавидевшая кошек, но очень любившая наводить порядок в дворовом сортире, где ее однажды и заперли по приговору нашего собственного суда. Бедняга отмотала свой срок почти полностью, ибо двери сортира были закрыты на щеколду, а на них, для надежности, повесили табличку «Ремонт». Ей дадим фамилию Фекалина.
В общем, привести наш двор к высокому званию у домкома не вышло. Но идиотизм в сочетании с инициативой вещь мучительная. Следующим шагом комитета стал план, предусматривавший появлению у ворот другой таблички, а именно: «В нашем доме нет второгодников». Для получения этого высокого звания требовалось, как минимум, чтоб в доме не было этих самых второгодников. Но, увы, второгодники в доме имелись. Третьегодники, впрочем, тоже. Так что, в головы наших дворовых активистов взбрела идея повысить успеваемость путем отслеживания дневников школьников. Подобная идея могла прийти в голову только врожденному дебилу, впавшему к тому же в глубокий маразм. Собственно, великолепная четверка ушла от этого не так-то и далеко. Представляете, в темном подъезде подходят к тебе личности, дышащие энтузиазмом, и требуют предъявить дневник. Более того, насильно пытаются влезть тебе в портфель, дабы добыть этот секретный документ. Допустите далее, что документ этот вовсе не предназначен для добровольного предъявления его родителям. Ну, и как вы себя поведете? Точно так повели себя старшие ребята, которые, пребывая в оккупации, пропустили три школьных года и в свои 16-17 лет еле-еле дотягивали седьмой класс. Так что, у Камасутренко появились дополнительные болячки. Впрочем, эта же судьба не миновала Межбижера. Бухенвальдер, ввиду своей субтильности от контроля за успеваемостью как-то уклонился. Фекалина тоже, ибо, как только она приближалась к очередной жертве, та начинала фальшиво принюхиваться и зажимать нос. Этого, обычно, хватало.
Так что, и на этой ниве почестей наш домком не снискал. А славы хотелось! Причем, такой, чтоб прогреметь, как минимум, на весь ЖЭК, чтоб лично товарищ управдом пожимал руки, а там… Не знаю, куда, в какие дали забредали их бредовые мечты. Но знаю, что думали они над этим долго-долго. И придумали! В один, не очень прекрасный день на стене подъезда, рядом с квартирным указателем и объявлением, грозящим штрафом тем, кто будет выливать помойное ведро под кран, появилась… стенгазета. Назывался этот шедевр периодической печати «ЗА ЧИСТАТУ И КУЛТУРУ». Да, особых грамотеев среди членов домкома не водилось… Содержание газеты мало отличалось от того, чем пичкали население газеты более тиражные. «Знамя коммунизма», например. Сначала шла фотография Л.И. Брежнева, кажется, снятая во время визита будущего вождя в наш город и вырезанная из газеты. Под фотографией был помещен соответствующий текст. Далее шла статья Межбижера о происках империалистов, занявшая львиную долю поля газеты. А на остаток площади почему-то поместили список должников за квартиру.
Детское население двора, конечно, не могло пройти мимо нового развлечения. Для начала, мы исправили красным химическим карандашом все 63 грамматические ошибки. Впрочем, не все. Одну оставили…
Далее события стали развиваться с калейдоскопической быстротой. Домком, в полном составе пришедший полюбоваться на дело рук своих, обнаружил газету поруганной. Межбижер тут же побежал жаловаться в ЖЭК и не кому-нибудь, а самому секретарю парторганизации. Тот прилетел, как наскипидаренный! Внимательно вчитавшись в оскверненный текст, секретарь внезапно пошел пятнами и возопил: - Что это такое? Члены домкома дружно закивали: - Вот именно, вот именно! Но парторг уже наступал на них, потрясая кулаками: - Нет, это я вас спрашиваю! Мало того, что без консультации с вышестоящими товарищами выпустили безграмотное печатное издание, так еще, так еще… Тут он стал задыхаться. И было от чего. Помните, я сказал, что мы исправили все ошибки, кроме одной? Знаете, какая это была ошибка? То ли по невнимательности, то ли из-за спешки, то ли еще почему, но авторы в фамилии будущего вождя вместо буквы «ж» написали букву «ш».
Короче газету немедленно сняли. И в тот же час она пропала. Напрасно искали ее члены домкома, озабоченные тем, чтоб поскорее уничтожить опасную улику. Газета надежно лежала в тайнике на чердаке и ждала своего часа. И он пробил.
Когда, оправившиеся через неделю-другую от шока, домкомовцы взялись за следующую инициативу, заключавшуюся в том, чтоб отменить все игры во дворе во избежание лишнего шума, для чего принудительно вытащили на собрание наших родителей, во дворе появились мы. Мы шли молча и гордо. Увидев то, что у нас в руках, все присутствующие онемели. И было отчего. Мы несли на вытянутых руках злополучную газету с привязанными к ней почти воздушными шарами, рвущимися вверх. Фекалина бросилась к нам, пытаясь отнять бывший печатный орган, Камасутренко за ней… И тогда мы разжали пальцы. Газета взвилась вверх и вскоре исчезла навсегда. Во дворе раздались аплодисменты. Родителям так понравилась наша проделка, а особенно примененные летательные средства, что никто не задал нам вопрос, уверен, вертевшийся в голове у каждого. И хорошо, что не спросили! Ибо мы оббегали почти весь город, пока в аптеке на Садовой не согласились продать 12-14-летним клиентам два десятка презервативов.