Шаги к типологии «антифашистов». Первый
Данной записью открою небольшое исследование, которое я хочу предпринять с целью разработать более или менее полную и исчерпывающую типологию тех, кто называет себя «антифашистами». Причиной данного интереса послужили события, произошедшие на наших глазах совершенно недавно, а именно загадочные смерти некоторых «антифашистов», а тем более последующее обсуждение оных.

Если кто не знает, то сообщу, что давеча при загадочных обстоятельствах попал под электричку некто Роман Шубин, позиционировавший себя как «воинствующий антифашист». Он любил порассуждать, как он ненавидит «нациков», как он будет их убивать. Ненависть до добра не доводит, в чём мы все смогли убедиться в очередной раз. Примечательно не то, что этот ксенофоб был наказан, а то, какая дискуссия после этого развернулась.

Соратники усопшего откровенно впали в траур. Что не мудрено и вполне понятно. Однако эти самые соратники требовали того же от всех. Объяснение требований просто: «Погиб человек, а вы злорадствуете!» Да, вот так вот взял и погиб человек. Каждый день сотни и даже тысячи людей в России погибают. И ничего. Соратники Романа Шубина молчат, не требуют внимания и сострадания. А вот погиб тот, кто открыто призывал к террору и убийствам своих политических и идеологических оппонентов, и внезапно все мы должны были по этому поводу распустить нюни, залиться горючими слезами и посы́пать голову пеплом. Более, чем странно слышать такое.

Интересно было бы наблюдать в годы Великой Отечественной Войны как на оккупированных территориях люди бы оплакивали смерть полицаев, пошедших на сотрудничество с оккупантами. Погиб бы полицай от шальной пули, и тут из ле́са вывалили бы все партизаны, выстроились бы в траурную колонну, залились бы слезами. Странно? Необычно? Дико? Но ведь нам сейчас именно это и предлагают сделать...

Они, «антифашисты», предали свой народ. Ради каких-то эфемерных общечеловеческих ценностей, эфемерных прав всякого человеческого сброда въезжать в любую страну (ан нет такого прáва даже в ВДПЧ ООН), которое на деле оказывается правом преступника заниматься наркоторговлей и сутенёрством, вот ради всего этого «антифашисты» попирают реальные правá своих сородичей, от которых и отказались. Они готовы убивать, калечить, уродовать только за то, что им не нравятся политические убеждения своих оппонентов. Так какая может быть жалость к этим уже́ не́людям? Это — предатели нации. А какая должна быть судьба у предателей?

Но складывается ощущение, что некоторые не понимают этого. От нас требуют сострадания к врагу, более того, к предателю. Такое ощущение, что этот сброд играет в какую-то инфернальную игру ролевого толка, где силы света («антифашисты») сражаются с силами тьмы (эфемерными «фашистами»). А когда в их игру жёстко вклинивается суровая реальность, начинаются вопли: «Это не по пра́вилам, мы так не договаривались!» И вот эти «игроки» как раз и требуют сострадания, ибо понимают, что игра их не сто́ит и выеденного яйца́, что все их умопостроения ложны. Игра оказалось злой, нехорошей. Но отказаться от неё уже́ сложно, т. к. она затянула.

Так вот выходит на передний план первый тип «антифашистов»: «Антифашист играющий». Для него «антифашизм» — такая новая модная игра, которая позволяет пощекотать нервы, вбросить в кровь немного адреналина. Но если адреналина будет слишком много, он бежит домой, вопит дурным голосом, заливается от страха слезами, забивается под кровать и дрожит мелкой дрожью. Сложно ожидать иного от «золотых мальчиков», которым приспичило поиграть в политику...