Специалист · по

фильтр сигареты красный, как от помады
от крови

а все зуб и стоматолог
и нино катамадзе.
под ее beauty я мучился и наслаждался абсурдом
стоматолог знает ее песни наизусть

перевез за день грузов в три стоимости машинки
о, что это были за грузы
передаче таким телеграфным текстом не подлежит

и учтите: скоро за вами начнет
прискакивать рыцарь на белом коне
приезжать я на белом anemos'e (fuck!..: белом ветре!..)

души отчаяние развеет скорость.
имей в виду.

Местоположение:	Moscow
Настроение:	busy

И кто из нас — кто?

Видимо, начало следующей недели. Очевидно, в переулке между Китай-городом, Лубянкой и Площадью Революции.

Нужно: 20 человек в первый день, 20 во второй.
Соответственно, 10 человек к 18 часам, 10 - к 19.30 в оба дня.
Из вышенаписанного следует, кстати, что времени займет полтора часа.

Единственный ценз — возраст: 20-39 лет.

В подарок, ясное дело — бутыль вина)))

Но я-то, понятное дело, в своем ЖЖ не (только) на вино заманиваю, а на прекрасное МГА посмотреть.
Мне-то не актуально: я сотрудник, к тому же за рулем...))

UPD!! Уточненный расклад сил, кое-кто выпал :(

Вот что прислали нынче:

Распределение респондентов по фокус-группам и по дням должно быть следующим:

22.07.2008 (Вторник!)
Первая фокус группа:
женщины возраст 23-30 лет (10 чел)

Вторая фокус группа:
женщины возраст 30-37 лет (10 чел)

23.07.2008 (Среда!)
Первая фокус группа:
женщины возраст 30-37 (5 чел), мужчины 30-37 (5 чел)

Вторая фокус группа:
женщины возраст 37-47 (5 чел), мужчины 37-47 (5 чел)

Место: определяется. Возможно, не Лубянка. Но в пределах кольца или одной станции от него, близко от метро.

Так что в этот раз желающие увидеть МГА его не увидят, но мне было предварительно сообщено, что желающих можно привести и безо всякого вина (жаль, нельзя здесь написать предпочитаемый напиток нашего директора, ибо тогда мне грозит какая-нибудь жестокая кара: читают-с =)

Хе-хе: прелюдия заняла большинство.
Как это на меня похоже!..

И, кстати, лучше не дописать, чем переписать. Если уж вообще выбирать из двух зол.

...и решительно не знаю, как кончить.

Рабочий вариант: «и было всем счастье». Рабочий вариант несколько раз подвергался нападениям Большой Наебки, но продолжает нести свою ношу.

...деньги кончились где-то в двадцать два сорок пять. Именно тогда я доплатил последние сто рублей, прибавив их к виртуальным четыремстам тридцати восьми на карточке «Шоколадницы». Проесть последние деньги — это позиция. И принцип.

Предпоследние деньги ушли на бензин. Это скрытая мечта и какой-то там (явно не эдипов, хотя Фрейд его знает) комплекс. Комплект комплексов. Комплексам комплимент. Московский строительный комплекс. Стоп.

Что-то еще было.

Было еще что-то, о чем я не имею права, но обязан написать. Я просто обязан это описать. Я обязался вставить эту сцену в какую-нибудь свою книгу, почему-то как Сомерсет Моэм. У меня он (почему-то) ассоциируется с ценителями и понимателями женщин едва не больше Бальзака, видимо, слишком уж запал в душу «The Lunch». Рыбак рыбака. Там тоже про еду и последние деньги.

Женщина.

Бедные писатели: их удел — нарушать абсолютную тайну «между», пытаясь не показать даже, — доказать миру его красоту.

Я — писатель? Молчание — знак.

Я все еще не знаю, как начать и чем кончить. Удел творца — попытка. Судьба попытки — банальность.

Творец-писатель должен быть упрямым в попытках. И это — мой зеленый свет и главный козырь: я упрям как... Как сперматозоид. Именно так: в этой аналогии заключается весь объем усмешки над собой, болезненного юмора и жизненной правды. И, разумеется, шанса на успех. И — силы упрямства. И, между прочим, степени понимания субъектом происходящего. Жизнь есть движение.

...Я в затруднении: дать снимок сцены, как фотографирует мой брат, или рассказать прелюдию, как это бывает в кино (и что кое-кто считает главной разницей между shot и movie). Хорошая фотография — как фильм: с развитием сюжета. Скрытым движением. Так фотографирует мой брат. Потому прелюдии — быть.

Началось все когда-то. Жили да били, били до боли. И, верно, почти не тужили.

Она ставит машину согласно простому правилу: три шага до нужной двери.
Я ставлю машину согласно правилу начинающего: возможной остановки. В условиях столицы она подвозит меня до моих колес едва не километр. Я путаю слова, рули и двери. И роли. Мы рассаживаемся по кабинам.

И здесь начинается то первое, о чем я обязан написать. Пространство неопределенности. «Может быть, я смогу доехать до тебя». Когда-нибудь я смогу. Она скрывается, наизусть назвав пару страниц атласа и пяток поворотов. Стартую: извилины туннелей, габаритные и противотуманные не рассеивают туман в голове. Только выехав из центра, понимаю, что интуитивно еду по ее следам. Но важно, конечно, не это. (Мой грех: детали; впрочем, по мне, текст, как и фото, должен быть фактурным).
Автомобиль: квинт-эссенция неопределенности, единственное определяющее безответственной свободы. Я могу попасть в пробку (и попаду), я могу попасть на милиционера (и попаду), со мной вообще может произойти любое. При этом я, конечно, доеду. Я еду.
Я, разумеется, пропускаю последний поворот и проезжаю лишние десять километров. С горя заправляюсь (времени уже не жаль) и цепенею возле фасада. «Ты где? Я уже давно доехала и даже заправилась. И я сплю».
Я тоже доехал и даже заправился. Я горд собой и ненавижу свою автомобильную неуклюжесть.

Набираю названный код, уверенно прохожу мимо консьержа, после лифта путаюсь, как водится, в переулках лестничной клетки.
Дверь, как здесь принято, открыта. Темно. Вера в реальность событий уступает место лаконичной констатации.

Наощупь нахожу обещанный «диванчик» и, не раздеваясь, сворачиваюсь на нем клубком. Уже потом она раз несколько сложит и разложит его перед моим носом, но у меня это совершенно не выйдет. Это — потом. Я тихонько ворочаюсь, понимая, что не усну. Перед глазами в психоделических переливах плывут фигуры женщин и дорога. Я не могу остановиться: все плывет. Я проехал километров сто пятьдесят, и сознание не переключается на пеший ход. Окно открыто, и звук проспекта пишет картину разума соответствующей палитрой.

Жизнь — дорога

Проходит отведенная ей пара-тройка часов: пора в аэропорт. Встречать.
Внимание: фары и ремень. Здесь начинается отрезок текста, ради которого был написан и прочитан весь предыдущий.
Светает. В небе встает облачный кулак: «Я вам покажу!..» И оно показывает. Розовый восход красит город.
Невнятно бормочет будильник ее сотового. Через сонный промежуток телефон начинает звонить: прилетели.
Смутно понимая, что мне надо разбудить ее, пытаюсь дотянуться взглядом.
Она в розовых чулках. Но этого не может быть. Этого не может быть: я никогда не видел ее в чулках, если я что-то понимаю в женской одежде и в человеческом сне.
Мигом позже вижу розовые перчатки и, наконец, сознаю: она вся стала розовокожей, как представитель неизвестной расы.
Тут же — вспышкой «Golden Eye» Яна Флеминга. (Я болен кинематографом похлеще мечтателей Бертолуччи). Но те золотые девы были мертвы смертью статуй, моя же медная всадница совершенно жива: я слышу ее дыхание.
...Не успеваю закрыться веками от дерзкой — слишком дерзкой для меня картины.
И уже понимаю, что смогу верно написать ее только через несколько поколений.
Мне видно ее спину, небрежно прикрытую одеялом. Тоже залитую восходом.
Ее распластанная поза (она будто бросила себя в сон) дышит уверенностью естественной грации. Есть такие, которые, даже спя свои редкие пару часов, лежат идеальной моделью. Неизвестно, врожденное ли это свойство или приобретаемое. Может быть, мы все — во сне — идеальные модели и лучшие актеры.

Шатаясь в трепете, сажусь на ореховый край постели.
Кончиками пальцев провожу по коже.
«Тебе пора — мы проспали самолет»
«Вот и от тебя практическая польза: сама бы не проснулась. Ты чего не спал? Диван?.. Ложись здесь. Без одежды. Полотенце там»
Дальше был только запах. А она исчезла.

И вернулась.

PS

Местоположение:	Кржижановского
Настроение:	confused
Музыка:	Nino Katamadze - Beauty

prosto_tvorets

* * *

Мусоровозы — наше все. За ними ты точно будешь ехать плавно, не больше пятидесяти.
Начинаю находить изюминку в экскурсионной скорости.

* * *

Штурман быть должен только один, угу.

Сто пятьдесят километров за ночь, сто пятьдесят километров в час на кольцевой. Просто педаль в пол. Я еще умею делать просто, хотя, твоя правда, не для дороги это «просто».
Мотор ловит мою тупую страсть, и мы взлетаем. Телефоны и прочая дребедень слетают с приборной доски. Мешают.

«Гаец». Новое слово. Он мой первый. Его «счастливого пути» нам пригодится.

Пытался курить. Рука дрогнула, выронил руль. Крыло салазкой прошло по ограждению. С почином.

Пытался выехать с парковки. Нога дрогнула, взревели холостые — «тойота» по правому борту обиженно ойкнула сигнализацией. С окончательным лишением автомобильной девственности, мальчик. (Все одно к одному, одно к одному.)
Полчетвертого утра, чужой город — мы уехали, не оставив бумажку с телефоном. Совесть грызет гранит: как смогу доехать без штурмана, отпишусь владельцу. Может быть.

Может быть, если вообще переживем. Мне надо совладать с этой машиной и этой женщиной. Я слабо понимаю происходящее и постоянно отвлекаюсь, постоянно отвлекаюсь. Дороге дорого внимание.
Я слабо понимаю происходящее, но в голове живет мысль: лучше одна женщина и много машин. Не помню, кто сказал (постоянно отвлекаюсь), в эпоху пост- это не мог придумать я, даже если я так думаю. Но я знаю, что у меня совершенно одна машина.

Я назвал, вернее, я понял ее как Ветер. Летит, ломая кому-то жизни и наполняя чьи-то паруса. Я пока еще очень фасадный человек, поэтому слово «ветер» заменил на греческое Анемос.

Anemos.

Никогда еще такая очевидная сила выбора не была в моих руках. Смерть налево, жизнь прямо, направо что-то между.

Всего лишь иллюстрация жизни любого. Материализованная.

Встречные фары и желание вывернуть влево. Неужели каждый водитель не давится этой страстной мыслью?!.. Это ведь так же очевидно, как магнитное притяжение края платформы в метро, особенно перед поездом. Или это только мне очевидно?.. Знаю, что не только.

Жизнь-дорога, жизнь дорога. Я не успеваю читать знаки, они висят один на другом. Я превышаю скорость, потому что совершенно не знаю меры.

Вместо того, чтобы говорить языком, я изучаю язык педали газа. Передать чувство ревом мотора и списать на автоматическую трансмиссию — вполне в моём духе!..

Я ни в чем не знаю меры. Стиль вождения иллюстрирует характер.

Я обманул всех. В метро, которым я еще пользуюсь днем, боясь физических контактов с другими участниками дорожного движения, я расслабленно предаюсь апатии туннеля. В метро физические контакты допустимы и, кажется, даже приветствуются.
Я ухмыляюсь и верчу на пальце автобрелок. Или — геройствую, занимая места возле потных сисадминов и нарочно не уступая красивым бабушкам девушкам, чтобы они не испортили мне себе настроение. Потные сисадмины настолько суровы, что я сдерживаю рвоту, но: у меня Anemos.

Заводя мотор, я, разумеется, вспоминаю о метро и его пассажирах. Я открываю окна (стекла плавно опускаются электрическим приводом), делаю погромче и курю, откинув руку наружу. Делаю это, завидя своих ровестников, праздно бредущих мимо. Девочки-мальчики, я с вами. Они недоуменно косятся на мою осунувшуюся физиономию и уходят. Тем менее верят в версию меня-мальчика водители-попутчики. Они верят своим глазам: на них несется «бегемотик» sport gear, и освобождают полосы. Когда я понимаю, что больше ста вообще не контролирую ничего, и плавно опускаюсь до девяноста пяти, они недоуменно обгоняют слева и справа. Бегемотик сегодня не в духе.

Самый главный обманутый, конечно, я сам. Обманутый — и неверящий. Поверить не могу, что все это происходит со мной. Машины, женщины и деньги, на которых никогда не поднимал взгляд. Жизнь, которую не мог себе позволить. Позволить мечтать. (У меня почему-то мечты должны быть реальны, хотя это уже не мечты и даже не цели, а вообще хрен знает что.)

Иллюзии. Они вместе с комплексами захватывают мою дорогу, и тут, мимо шуток, мы подеремся насмерть.

Бензоколонки. Тр-р-р-т-к-к-к — сотни рублей выщелкиваются считанными литрами. И эти круглосуточные пустые магазины. Там можно купить и кое-чего для человека.

Я как вампир: жду полуночи, когда город отхаркает железные инородные массы, и мне будет «зеленая луна». Глаза к утру кровенеют, черты лица заостряются, хотя, казалось бы, куда еще. Вылезаю из-за руля и падаю во тьму. Так я не выкладывался последние пару жизней.

Я в полном отчаянии от дорог этого города, ездить здесь нелепо и страшно. Но я бегом бегу к машине, закрываю окна и блокирую двери, врубаю кондиционер на полную и закуриваю биди. (Так как вот уже третьи сутки я совершенно не пью, курево воспринимается ярче.) Закуриваю — от прикуривателя. Это единственная машина, где я увидел работающий прикуриватель. Не как розетка для сотового, а по своему лингво-генетическому назначению.
Слушаю сто и пять. Слушаю — и еду.

Местоположение:	Moscow
Настроение:	blank

© otre

Пятнадцать минут на Академическую-Свиблово.
Не пить не капли и быть пьяным.
Сто тридцать километров на эстакаде.
Изящно выйти из заноса напротив Пашкова.
Забывать про зеркала: обгонять некому.

Адекватность дороге, ни тени иллюзиям.

Покидая, обнаружить заднее левое на ободах.

Не отдай это пространство комплексам.

upd
Оно мое, ага.

Сплошная страсть. Педаль в пол.

И правда,
— Оля, любимая, я тебе пригожусь!..

photofreedom

Не успеваю ответить на поздравления, так как время уходит на исполнение мечт и сбычу желаний.

Я давно хотел написать: странным образом, Фортуна не возражает, что коленками я, верно, уже натер ей мозоли на щеках и высидел на шее горб.

Подумав, не встретить ли мне двадцать девятое в трудах и деньгах, получил на заказ похороны ЕЭС.

Не успев заикнуться о ночи любви в подарок (я уже даже мечтаю не вслух, а про себя), получил ночь.

Ну, и так далее.

Ощущаю себя дерзко. Как на этом фото.

Я не перестаю всех убеждать, что я вовсе не такой. Хотя сам уже не уверен.

Три варианта моей реализации, которые рисуются одновременно и по очереди: «модель», «писатель» и «бизнес-кто-то» — одинаково удивляют, одинаково заманчивы и реальны. И хочется, хочется завершить гордо_подняв_носик фразой «не выберу ничего и останусь собой», но, пожалуй, это равно «останусь никем».

Надо, что ли, признать себя. Признать в себе себя.

Так мне удобней будет возвращаться к этому.

Свободное время, хата и пр. взяли и продались задорого - в общем, буду я сегодня в stuff покруче demuyprа, тоже в hotel, даже president. Только в Москве.

Смс на мтсный сорок девятый номер, скайлинк их не любит.

К ночи буду на «Академке».

Люблю.

Позавчера буквально понял (снова пересмотрев), что в «Мечтателях» Бертолуччи (да и, к-хм, в «Последнем танго в...») герои действительно действуют под диктовку своего либидо.
То есть: они разыгрывают свои фильмы, выбирают сцены, но зачем этот совокупительный акцент?..
(Покинувшая наши края до осени parallelny_mir тогда назвала их «пустышками», и, не сомневаюсь, данную мою мысль тоже опрокинет, что не умаляет моего желания высказать ее сейчас).
Зачем акцент?.. Им двадцать лет. Этого достаточно.
Возможно, звучит топорно, но мне это как-то стало понятно. Позавчера.
Не без горького собственного, не-без, не-без-небес.

Было бы гениально написать об этом, о сексуальности, из которой, по некоторым данным, вообще все выделано.

Но, (хотя и преступно мало прочитано), даже у мастеров нет (или не) об этом!..

Пелевин казался недосягаемым с его сценой в карете («Чапаев и Пустота»). По прошествии скромного личного опыта сцена была буквально съедена со страницы. Чепуха!.. Не так!.. Жалкий штриховой набросок!..

Ну, еще родимый Бальзак с его куском волшебной кожи. «Он кусал ее соски, и так и умер»¹ - что-то вроде. Факт отмечен, а, простите за пафос, метафизика не очень. (Разве что, после сего я взял себе кредо «Я люблю как Бальзак», чтобы смешить социоников.)

Казалось бы, так просто. И банально, разумеется. Но и списать-то не у кого. Барикко, нехороший человек, и вовсе замалчивает тему и отделывается ярлыком «минет» и «французская любовь».

И на всякий пожарный: речь не о порнографии. Речь о том неописуемом (или таки ж без «не»?..), что происходит между двумя человечьими существами, когда в общение вступают непосредственно клетки... эпидермиса.
Тончайшая беспристрастная (для начала) документалистика.

Вот, кстати, творческая задача. Выполнил - и можно на покой, забыв треволнения души и тельца.

PS
Интересно услышать мнения, а также получить ссылки на соответствующую литературу.

PS ps

Нет, ну хочется частенько вопить. Вопить!!! Вроде как все это делают и все молчат. Там же такие гаммы (и аккорды — до кучи). Взгляды-доверия-прикосновения, вкусы поцелуев и марки духов, танцы, музыка, опьянение.
Это или подразумевается, или никому не интересно, или табу?..

Даже «просто секс» представляет некий интерес для культуры и искусства, а если не просто... То остается только запоминать, а после всю жизнь искать нужные слова.

За столик садится аккуратный мужчина лет сорока, в костюме.

С галстуком, но с долей столичной усмешки над официозом — в плавности кроя.

Аккуратная короткая стрижка, не более и не менее аккуратные усы, ухоженное, в меру восточное лицо.

Аккуратный мужчина достает из опрятной сумки без бренда яблоко без бренда и серебристый ноутбук — без бренда.

Будто бы несколько раздраженным, а на деле привычным движением освобождает место от салфетниц, пепельниц и меню.

Хрумкает яблоко.

Оглядывается: помешали. Сверху дует холодом кондиционер.

Сгребает ноутбук в охапку, энергично (будто бы раздраженно) пересаживается за соседний столик.

Отдельно ходит за яблоком, усаживается, достает мышь и устраивает удобно на краю.

Включает компьютер.

Раздается вой сирен, скрежет металла и вопли.

Аккуратный мужчина лет сорока, пригибаясь справа налево, давит на клавиши, взглядом преследуя невидимую, но очевидную цель.

А я все так и эдак.

Сегодня явно дошло, что жизнь моя много абсурдней, чем я могу ее записать, то есть, живя своим романом, я перегибаю палку и сломаю копья и перья.

Концовка одного только дня
Залететь в кафе на свидание с объектом, который находился там восемь часов кряду, увидеть в окне, но потерять внутри.
Обескуражено выкурить пару сигарилл, понуро заказать самый дешевый кофе.
Через час — случайно встретиться с не будущей, но потенциальной женой. Все за тем же столиком.

Головоломка.

И ведь не соврал нигде!..

ps
Начало дня:
В постели с мальчиком.
И т.д...

Себя - освободил, день - освободил, хату - освободил.

Идеи?..