|
«Новая восточная политика Украины» — в самой формулировке темы, которую киевский Институт изучения России на прошлой неделе предложил политологам, социологам, экономистам и журналистам для обсуждения за круглым столом, содержалось сразу несколько провокаций. Начнём с того, что, когда мы говорим о новой политике, вроде бы само собой разумеется, что была какая-то прежняя политика и что у этой политики были какие-то характерные черты, резко отличающие её от нынешней. Таким образом, мы допускаем, что всё, что происходит на этом направлении, может быть названо политикой — то есть мы имеем дело с внятным, предсказуемым, описанным в некоей концепции процессом, а сама эта концепция имеет определённые цели и задачи, она сопрягается с общими задачами социально-экономического развития страны. Следует исходить из того, что эти задачи тоже чётко сформулированы. И, наконец, заявление о существовании восточной политики предполагает наличие и других политик — западной, южной, северной, которые имеют те же признаки и принципы, о которых уже сказано. Да и сама восточная политика должна быть как-то дифференцирована: ведь, скажем, столь разные страны, как Россия, Грузия и Китай, находятся к востоку от Украины. И что-то надо решать с Ближним Востоком — куда его воткнуть?
Продолжение... |