Женское начало духа воды в традиционных представлениях хакасов

В традиционной картине мира хакасов важное место занимали воззрения о духах и божествах, представляемых в образе женщины. Эти духи могли локализоваться как в Верхнем, Среднем, так и в Нижнем Мирах. В небесных сферах обитала богиня плодородия и деторождения Ымай (Умай). В «солнечном» мире «хозяевами» гор, тайги, рек, озер и огня являлись духи, чаще изображаемые в образе женщины. В подземном мире располагались дочери грозного Эрлик-хана.
Мы сосредоточим внимание на духе – хозяине водной стихии.
По традиционным хакасским представлениям, Суг ээзi мог являться людям в различных обличьях, но чаще всего в антропоморфном. Наши информанты рассказывали: «Суг ээзi – красивая женщина, со светлыми волосами, голубыми глазами. Когда переезжаешь реку, надо всегда почитать хозяйку воды» [ПМА, шаманка Чанкова Ксения].
«Суг ээзi – это голая женщина с рыжими волосами, вся в веснушках. Она плавает как рыба, может выныривать и плескаться» [ПМА, Боргоякова А.Н.].
Надо сказать, что представления о женском обличии Суг ээзi архетипичны для южносибирских народов. Так, например, северные алтайцы (челканцы) говорят: «Суг ээзи всегда надо угощать. На вид, хозяин воды – женщина со светлыми волосами. Она сидит на камне и гребнем расчесывает свои длинные волосы. Суг ээзи иногда видят парой. Мужчина тоже светловолосый. У них есть дети. Если Суг ээзи кого заметит, то сразу прыть в воду, и нет ее. Их не каждый видит. Старики-долгожители видели их за Аюком. Хара суг – родник, его надо почитать. К дереву, которое растет поблизости, привязывают хорбочок – ленточку и бросают монеты, еду. Если кто-то подберет монеты, то хозяин воды его убьет» [ПМА, Тазрочева С.С.].
Хозяину и хозяйке воды хакасы устраивали общественные жертвоприношения – Cуг тайыг, причем частота их проведения зависела от того, какие «взаимоотношения» складывались у людей с рекой. Жертвоприношения водному хозяину устраивали весной [Традиционное мировоззрение, 1988, С. 89]. Н.Ф. Катанов об этом писал: «Водяному духу молятся вот почему: мы молимся, восхваляя его воды и прося (его) сделать броды хорошими. Ему молятся в 10 и 7 лет один раз, когда утонет какой-нибудь человек, (молятся для того) чтобы водяной дух не портил бродов и не преследовал других людей (кроме, утонувшего). Жертву ему приносят перед березою, поставленною на берегу реки. К этой березе привязывают белые и синие ленточки; ленточки приносят сюда все присутствующие люди. Изображения водяного духа не бывает, есть только конь, посвящаемый ему. Конь, посвящаемый ему, бывает сивой масти. Ягненка закалывают «по середине», т.е. распарывают ему (живому) вдоль брюхо, отрывают от позвоночного столба сердце и легкие и кладут их вместе со щеками. Снявши шкуру нераздельно от ног, кладут их вместе с головою. Ягненка, приносимого в жертву духу огня, закалывают не «по середине», а, ударивши «по голове» обухом топора; ягненок (духа огня) бывает белый. Шаман шаманит на берегу реки; (потом) голову и шкуру с ногами (ягненка, приносимого духу воды) он бросает в воду. Их не берет ни один человек» [Катанов Н.Ф., 1907, С. 575].
В жертву хозяину воды кроме ягнят, хакасы также приносили синего или черного трехгодовалого быка. Хакасские старики говорили: «Сугдай хан хара торбах тайыгныг» – «Су?дай хан имеет в качестве жертвоприношения черного годовалого теленка» [Бутанаев В.Я., 1999, С. 121]. Жертвенное животное спускали на плоту вниз по реке. Вода в культуре тюрков Южной Сибири – это стихия нижнего мира, а бык также представлялся животным божеств нижнего мира» [Традиционное мировоззрение, 1988, С. 23].
В мифологическом сознании хакасов, вода нередко ассоциируется с душой женщины и вообще со многим, что относится к человеческой душе. Так, например, «видеть воду во сне означает видеть душу женщины. Если вода темная, то это плохая женщина. Если же вода чистая, то хорошая женщина» [ПМА, Чанков В.Н.].
Вода являлась показателем качества души человека: «Во сне видеть чистую воду, означает, что у человека чистая душа» [ПМА, Топоева Г.Н.]. «Когда видишь чистую, прозрачную воду и купаешься в ней, это означает, что человек очищается духовно, становится благороднее. Когда вода мутная, это к печали» [ПМА, Тасбергенова (Тюкпеева) Н.Е.].
М. Элиаде писал: «…с доисторических времен единство Воды … и Женщины воспринимались как антропокосмический круг плодородия» [Элиаде М., 1999, С. 184]. В архаичных представлениях хакасов, вода также являлась воплощением великой Матери-Земли, владеющей тайной и силой рождения. Отголоском этих представлений является тот факт, что Суг ээзi в традиционном сознании чаще предстает в образе молодой, обнаженной женщины, нередко с большими грудями и большим животом, что вероятнее всего, явилось манифестацией идеи плодородия. Эта идея хорошо просматривается и в шорском материале: «По рассказам стариков, эта хозяйка воды отличалась большой чувственностью. Рыбаки, отправляясь на рыбный промысел, считали необходимым рассказать на рыбалке самого непристойного содержания истории и в песнях, и в рассказах восхвалять хозяйку. За это, они надеялись получить от хозяйки, которой очень нравятся подобные рассказы, обильный улов» [Дыренкова Н.П., 1940, С. 403].
Вода в роли женского начала выступает как аналог материнского лона и чрева. Она может отождествляться с землей, как с другим воплощением женского начала. Так возникает возможность олицетворения земного и водного начал в одном персонаже [Мифы народов мира, 1987, С. 240]. Н.А. Алексеев пишет: «Духов-хозяев воды шорцы представляли схожими с хозяевами гор» [Алексеев Н.А., 1992, С. 89]. Аналогии между хозяйкой водной стихии и Таu ээзi мы находим и у алтайцев, так например, функции (владение дикими животными) хозяйки аржана – священного, целебного источника, перекликаются с теми же функциями Таu ээзi: «Особым почитанием алтайцев пользовались аржаны – целебные источники. По приезде на аржан ему приносили в дар чаламу и угощали духа–хозяйку аржана имеющимися продуктами. Все звери и птицы вокруг аржана считались принадлежащими духу-хозяйке, поэтому в окрестностях не охотились» [Алексеев Н.А., 1992, С. 34]. В алтайских мифологических представлениях хозяин воды, даже нередко выступает в роли просителя воды у хозяина горы: «Суг ээзи спрашивает у Таг ээзи: «Суг кjп пир» – «Воды больше давай». Таг ээзи всегда дает». «Когда была засуха, то брали березовую веточку с ленточками синего, белого и красного цветов. Веточкой махали и говорили: «Суг пир!» – «Дай воды!». Хозяин горы Солоп всегда давал воду. Дождя с градом он не допускает, прогоняет. В лунную ночь хозяин Солопа дает людям совет» [ПМА., Тазрочев С.С.].
Связь земного и водного начала проявляется и в том, что согласно верованиям алтайцев, Таг ээзи может распоряжаться телом утопленника: «Если Суг ээзи плачет, то кто-то из людей обязательно утонет. Хозяин горы не позволяет далеко уносить тело человека. Оно где-то неподалеку выбрасывается на берег» [ПМА, Пустогачев К.Г.]. У хакасов Суг ээзi почитался одновременно с Таг ээзi: «При переправе через реку, необходимо сделать "Сеек-сеек", только тогда Суг ээзi человека не тронет. Когда совершаешь этот обряд, то необходимо чествовать не только Суг ээзi , но и Таг ээзi. Это делается потому, что любая река берет свое начало в горах. У горных людей есть своя дорога, которая проходит не только по горам, но и через реку» [ПМА, Тасбергенова (Тюкпеева) Н.Е.].
Связь духов воды и гор просматривается в фольклорных материалах Н.Ф. Катанова: «Сильный шаман гонится за щуками, водяными духами, до тех пор, пока не загонит их за 9 морей, во владении горного царя» [Катанов Н.Ф., 1893, С. 30]. Схожие представления были и у шорцев. «Хозяин воды, неся человеческую душу под водою, у подножия горы (ее) запирает» [Дыренкова Н.П., 1940, С. 273].
Данный материал указывает на переплетение функций и образов хозяина горы и воды. В мифологическом сознании хакасов, земное и водное начала порой сливаются. Не исключено, что это является отголоском представлений о единой Матери-прародительнице. Лексический материал подтверждает идею восприятия хакасами мифологического единства земли и воды. В хакасском языке выражение «Ада чир-суу», означает буквально «земля-вода отцов», а в представлениях современных хакасов, это выражение понимается, как Родина, место рождения [Традиционное мировоззрение, 1988, С. 29]. Хакасы в прошлом, ежегодно приносили жертву своей «земле-воде» [Усманова М.С., 1976, С. 240-243]. В связи с этим большой интерес представляют сведения о жертвоприношении воде, записанные К.М. Патачаковым: «Хозяева юрты, где была беременная женщина, приносили в жертву от ее имени духу – хозяину воды трехлетнего вола». У хакасов еще не так давно запрещалось в период половодья заходить в юрту, где жила беременная. Соблюдение этого запрета должно было охранить человека при переходе через броды» [Цит., из раб. Алексеев Н.А., 1980, С. 54].
В традиционных представлениях хакасов понятия о женщине в период беременности и реке во время половодья находятся в одном семантическом ряду. Вход человека в дом, где жила беременная женщина, был равнозначен входу в полноводную реку и означал возможность гибели, несчастья. Избежание такого дома мыслилось, как возможность избежать смерти при переправе. Жертвоприношение Суг ээзi от имени беременной (спускание жертвы на плотике вниз по реке), вероятно, связано с символикой благополучного разрешения от бремени» [Традиционное мировоззрение, 1988, С. 19].
Весьма любопытны материалы, по алтайским народным верованиям: «Если женщина не может родить, то просят человека, который долго не купался искупаться. В этом случае, пойдет дождь, и женщина родит» [ПМА, Барбачакова М.Н.]. По всей видимости, погружение в воду – владение Суг ээзi некупавшегося человека, символизировало собою возврат в состояние неоформленности, полную регенерацию, новое рождение, поскольку погружение равнозначно растворению форм, реинтеграции, в добытийную бесформенность; а выход из вод повторяет космогонический акт формообразования [Элиаде М., 1999, С. 183-185]. Возможно, что здесь, вода выступает в роли порождающего начала, источника жизни. Тот факт, что после погружения в воду этого человека шел дождь, говорит нам о мифологическом акте зачатия и рождения. Как писал М. Элиаде: «Вода рождает, Дождь плодотворит подобно мужскому семени» [Элиаде М., 1999, С. 187]. По всей видимости, в свете мифо-ритуального сценария, данный обряд символизировал космогонический акт зарождения новой жизни, что обеспечивало женщине благополучные роды.
В случае, когда женщина оставалась вдовой, она была обязана при переправе через реку почтить Суг ээзi. Хакасы говорили: «Тул кiзi суuны кискелек полза, сугны ахтапча, итпезе суг пулайсып парар». – «Если женщина, овдовев, впервые переправляется через реку, то надо умилостивить духов – хозяев реки, иначе река принесет несчастье (будет наводнение, широкий разлив, гибель людей и др.)» [Бутанаев В.Я., 1999, С. 96].
Возможно, что данное изменение социального статуса женщины (вдовство) соотносилось с понятием, опасности исходящей от нее, аналогично тому, как водная бездна являлась метафорой и смерти [Мифы народов мира, 1987, С. 240]. Вероятно, что переход через реку олицетворял собой переход из одного мира – «своего», «освоенного», в другой – «чужой», «неосвоенный», таящий в себе опасности. И женщина – вдова, могла внести «хаос» в упорядоченную жизнь сородичей. Поэтому, обряд поклонения Суг ээзi являлся обязательным для вдовы, он был направлен на то, чтобы нейтрализовать негативное воздействие, исходящее от нее и упорядочить «хаос», вносимый ею. Не исключено, что обряд поклонения хозяину воды олицетворял собой слияние с водной стихией, как совокупностью возможного, как возвращение к истокам всех потенций бытия. Космический символ, вместилище всех зачатков – вода выступает по преимуществу и в качестве волшебной и целебной субстанции: она лечит, омолаживает, наделяет бессмертием [Элиаде М., 1999, С. 183, 187]. По всей видимости, этот обряд, еще был призван сохранить плодотворящую силу женщины.
Традиционное мировоззрение хакасов, как и многих других народов, в своей основе было диалектичным и амбивалентным. По мнению многих исследователей, все образы и понятия в традиционных воззрениях рассматривались через призму оппозиций, основным из которых являлся принцип «свой-чужой». Дух-хозяин воды – Суг ээзi воспринимался «своим», так как воплощал в себе идею плодородия. Сближало его и то, что он являлся обитателем Среднего мира, в котором жили живые люди. Как уже указывалось выше, обычно он представлялся в человеческом обличии, и Суг ээзi также не было чуждо «все человеческое» – желание получить знаки внимания и хорошую пищу в виде жертвы. Хозяин воды, как и человек, нуждался в отдыхе. По хакасским представлениям «у духа воды постелью служит красное сукно, шапкою – синее сукно. Он подает помощь «черным головам» (карапас), т.е. людям, и покровительствует пасомым (кадарган), т.е. домашним животным» [Катанов Н.Ф., СПб., 1893, С. 90]. При обращении к Суг ээзi, хакасы произносили следующее: «Берега служат вам колыбелью, ивы (по берегам) убаюкивают вас!» [Катанов Н.Ф., 1907, С. 548].
Образ хозяина воды наделялся многими свойствами, присущими людям, что указывало на «близость» к жителям Среднего Мира, некоторую «очеловеченность» этого духа. Как уже указывалось, образ воды и ее хозяина был неотделим от понятия своей, «освоенной», родной земли. «Каждый член рода ощущал себя составной частью «земли-воды», Родины» [Традиционное мировоззрение, 1990, С. 18]. В традиционном мифотворчестве вода ассоциировалась с понятием об удачи: «Если куда-либо отправляешься, и по дороге встретишь человека с пустыми ведрами – к неудаче, а если ведра, заполнены водой – к удаче» [ПМА, Чельчигашев Е.Н.].
Мифопоэтическое сознание хакасов объединило два противоположных начала – воду и огонь в культе Суг ээзi. Это хорошо иллюстрируется обращением к Суг ээзi во время жертвоприношения, записанное Н.Ф. Катановым. Приведем его полностью:
«Слова к водяному духу: Заколовши трехгодовалого синего бычка и согнувши ему 4 ноги, мы положили его на плотик из 9 бревен и пустили вниз по текучей воде, как жертву тебе! Ты шурши камнями своих вод и переноси свои пески! Я прошу милости пасомым стадам и защиты черным головам! Ты владеешь 60 родами разных текучих вод! Прими от нас в виде жертвы 9-годовалого синего бычка, который спокойно положен на золотой жертвенник, унесенный скоро на плотике по волнам текучей воды! Обращаются тебе в новолуние! Ты сиди и греми своим бубном из желтой меди! Сиди и бей по нему своею колотушкою из красной меди! Подобно огню, матери моей, имеющей (вверху) 30 зубов, и подобно огню, теще моей, имеющей (внизу) 40 зубов, ты ездишь верхом на рыжей 3-годовалой кобылице, спишь на постели из красного сукна, носишь шапку из синего сукна! Когда станет подходить дьявол, ты кади на него (богородскою травою); когда будет приближаться нечистый, ты отмахивайся от него (лентами)! Кто будет подходить к тебе с добрыми целями, того прими радушно! Имеющих бубны не допускай (к нам в качестве врагов), гадальщикам не давай дороги! Обходя (мир) 6 раз, я ни разу не распускал бело-голубых веревок (которыми перевязаны колыбели) твоих детей! Кади ты на приближающиеся тени умерших (чтобы защитить нас от них)! Кади на приближающегося дьявола и отмахивай нас от приближающегося нечистого! Сиди и жги днем и ночью как попало 9 головней черемухи! Подобно огню, матери моей, имеющей 30 зубов, ты спокойно управляй днем и ночью железною 6-гранною палкою, железною палкою о 6 зубцах (палкою для выделывания мехов)» [Катанов Н.Ф., 1907, С. 566].
Данное объединение, казалось бы, взаимоисключающих начал – воды и огня, говорит нам о единой, покровительствующей роли хозяев этих стихий. В системе ценностей традиционного общества, на первый план выступала одна из главных функций этих духов – охранительная. При жертвоприношении Суг ээзi, обязательной являлась жертва и хозяйке огня – От-ине [Катанов Н.Ф., 1907, С. 575]. По всей видимости, это нашло свое выражение в слиянии некоторых функций и частично, образов духов-хозяев воды и огня. Это, безусловно «роднило» и сближало духов воды и огня с людьми.
В традиционном сознании хакасов, фигура хозяина воды имела сложный, а порой и противоречивый характер. Суг ээзi настолько же «благодетелен», насколько и опасен. «Эти духи могли помочь или помешать рыбалке и переправе через реку» [Алексеев Н.А., 1992, С. 89]. По верованиям алтайцев, хозяин воды «делает воду источников целебною, чтобы люди могли в ней лечить свои болезни. Но он же посылает наводнение. Из боязни перед Su eezi алтайцы не любят купаться» [Каруновская Л.Э., 1935, С. 166-167]. В мифологическом сознании «река – это демаркационная линия, разделившая космос и хаос, жизнь и смерть» [Мелетинский Е.М., 1995, С. 217]. В некоторых мифологических представлениях хакасов, река является препятствием и для самих представителей мира духов, так, например, горные люди не могут найти человека, если он перешел реку. Пожилая хакаска передала нам следующий рассказ: «Однажды я его (горного человека) увидела во сне. Он мне сказал: “Я тебя не могу найти. Ты переехала через реку и все твои следы смыты. Я потерял тебя”. Больше он ко мне не приходил. Это произошло потому, что мы с мужем переехали в другой дом, который находился за рекой. Горные люди не могут найти человека, если он пересек реку» [ПМА, Троякова А.М.].
Суг ээзi, как представитель сверхъестественного мира духов, в своей сущности является «чуждым» для людей. «Отдаляет» его и то, что он обладает всеми соответствующими атрибутами представителя «неосвоенного мира», одним из которых является невидимость. «Про хозяина воды говорили, что он ходит голым. Не все могут его увидеть» [ПМА, Арчимаев Е.К.].