Традиционные представления хакасов о злых духах айна (продолжение)

«Двое мужчин пошли охотиться. К вечеру стали возвращаться, видят, стоит пустой дом (ээн тура). Один говорит: «Давай переночуем в этом доме». Второй отвечает: «Чем ночевать в ээн тура, я лучше пойду на кладбище и там заночую. А если ты хочешь заночевать в этом доме, то можешь ночевать, но только предупреждаю, что это «ээлiг тура», место, где обитают духи». На том и порешили, один пошел ночевать в ээн тура, а второй – на кладбище. Первый, разжег костер и стал готовить себе ужин. Поел. Вдруг видит, подполье открылось. Он заглянул туда, а там человек лежит. Это был айна – хозяин ээн тура. Мужчина потеребил айна, а тот лежит, как мертвый. Мужчина поужинал и лег спать. Когда он спал, из подполья вышел айна и убил спавшего мужчину. Утром товарищ пришел его навестить, и увидел, что тот лежит мертвый. И тут он услышал голос айна: «Вот, сейчас надену сапоги, вот сейчас я оденусь…». Мужик тут же со всех ног бросился из этого дома. В ээн тура живут такие черти-убийцы» [ПМА, Орешкова Е.А.].
Подобные представления встречаются у алтайцев. «Аза – черти, которые живут в заброшенных домах. У нас есть выражение: «Азальу оскотьурт мугу конарым». – «Лучше я заночую на могиле, чем в пустом доме». В заброшенном доме аза покоя не дадут. Будут сбрасывать с места, душить» [ПМА Тазрочев С.С.]. Согласно верованиям алтайцев, не только в пустующих домах, но и в заброшенных таежных поселках и деревнях можно услышать голоса кормосов, похожих либо на человеческие голоса, либо на лай собак, мычание коров или ржание лошадей. Алтайские старики запрещают разговаривать в таких местах. Нельзя откликаться даже в том случае, если человека кто-то зовет. В противном случае, человек может умереть. Рассказывали случай: «Один мужик заночевал в заброшенном доме. Ему приснился сон. Видит, как черти разводят костер, ставят на него казан. Они уже готовы были убить мужика и приготовить из него еду. Мужик еле убежал от них. Поэтому в народе говорят: «Ээн уда конарга керек тьок». – «В пустом доме нельзя ночевать». В любом случае, лучше заночевать на кладбище, там «чистое» место» [ПМА, Папикин М.И.].
Помимо заброшенных домов, алтайцы остерегались проезжать и в некоторых местах, которые отличаются своей неестественностью, аномальностью. Так, например, «места, где листья осины не опадают, считаются чертовым стойбищем. Там они песни поют, танцы устраивают. Есть поселок Шокша, там их много» [ПМА. Барбачакова М.Н.].
По рассказам пожилых хакасов, местом обитания айна мог стать любой уголок, не входящий в «сферу влияния» духов-хозяев местности. Как правило, такое место в традиционном сознании соотносилось с растущими там деревьями неправильной формы. Хотя не всегда удавалось определить такое место по внешним маркерам. В таких случаях, прислушивались к совету стариков, иначе могло произойти несчастье. Рассказывали случай: «Молодые супруги приехали жить на новое место. Выбрали удобное и красивое место, рядом была река и лес. Люди не советовали им жить на том месте. Оно считалось плохим и поэтому, там никто не жил, несмотря на красоту и удобство для ведения хозяйства. Молодые не стали к этому прислушиваться, и поставили на том месте юрту. Как-то раз, ранней весной супруги спали в юрте. Жена проснулась среди ночи, разожгла очаг и вышла из юрты. Ночь была лунной, на небе ярко высвечивались звезды. Дул легкий ветерок. Женщина залюбовалась звездным небом. Вдруг, она почувствовала, что к ней что-то приближается. Она обернулась, и увидела гроб. Вскрикнув от испуга, женщина в туже минуту забежала в юрту. Спряталась за спиной мужа. Муж проснулся и увидел, как дверь открылась, и в юрту влетел гроб. Он был большим и закрытым. Мужчина не растерялся. Вынул из очага горящее полено. В народе считается, что огонь отгоняет всякую нечисть. Он начал поленом гонять гроб, читая при этом молитвы. Гроб вылетел из юрты. Мужчина закрыл дверь и начертил на ней крест. Через некоторое время умерла жена. Мужчина оставил эту юрту и уехал в другое место. С тех пор, на этом месте никто не живет. Люди стараются обходить его стороной» [ПМА, Бурнаков А.А].
Смерть человека тюркоязычные народы Сибири осознавали как переселение в мир, где продолжается его существование. Но в тоже время считали, что непосредственно после смерти, человек превращается в духа и некоторое время остается в тех местах, где обитал. В случае нарушения погребальных обрядов, он мстит людям. При исправлении допущений оплошности дух умершего отбывает в мир усопших [Алексеев Н.А. 1992, С. 70].
В традиционном сознании хакасов, образ посмертной души человека – узут, порой сливается с образом айна. Считалось что, оставшись в Среднем Мире, она причиняет людям различные несчастья и болезни. Качинцы считали, что человек после смерти блуждает в течение сорока дней между могилой и юртой, т.к. еще не знает о своей смерти. Такого человека называли эбэртых. Если он приносил беспокойство, то по просьбе родственников шаман «отправлял» его в мир умерших» [Алексеев Н.А. 1992, С. 66]. Но и после ухода в страну мертвых души не всегда оставляют живых в покое. Они носятся по земле в виде вихря и могут схватить душу подвернувшегося на их пути человека [Майнагашев С.Д. 1915, С. 285]. Узут могла вселиться в человека, тогда у последнего внезапно начинал болеть живот острой, режущей болью, появлялась рвота. В таких случаях приглашали особых людей, которые могли изгонять непрошеную душу. Приемы, употребляемые для этого, довольно сложны. На больного плюют, бьют его какой-либо одеждой. Если боль не прекращается, то около больного жгут на горящих углях талган и дают больному вдыхать запах; жгут также табак. Накормив, таким образом, начинают пугать душу, поднося к больному горящий уголь. Все эти приемы сопровождаются соответствующими обращениями к душе и к духу огня. Обращаясь к душе, ее называют именем какого-нибудь умершего. Говорят, если имя души будет найдено, изгоняющий чувствует определенное нервное переживание, сопровождаемое позевываниями. Тогда боль должна пройти. Если такого переживания не последует, все эти приемы повторяют снова, называя другое имя. Иногда среди умерших имя души не находится, – тогда начинают призывать и живых. Если указанное переживание последует при упоминании имени живого человека, то ему предстоит скоро умереть, ибо душа его начинает уходить от него, а больной выздоровеет, если причиняющая боль чужая душа будет изгнана [Майнагашев С.Д. 1915, С. 286].
Хакасами строго соблюдались запреты, связанные с похоронными ритуалами. Так, например, когда, у кого-то в доме умирал человек, то его жители не имели права, по истечению сорока дней, заходить в другой дом. Когда уже отвели сорок дней, то соседи и родственники приглашали их, к себе в дом. Этому человеку, обязательно дарили платки, чтобы он отвел беду. После сорока дней не разрешалось ходить на кладбище. Объясняли это тем, что нельзя прокладывать «новую тропинку» к мертвым. Если на могиле свалится крест или памятник, то не разрешалось его устанавливать заново. Считалось, что в случае, когда люди нарушали данные запреты, то обязательно приходила беда. Беременным женщинам запрещалось присутствовать на похоронах и ходить на кладбище, считалось, что мог родиться мертвый ребенок. Человеку, побывавшему в том доме, где находится покойник, вернувшись домой, перед дверью необходимо отряхнуться. В этом случае, беда не сможет прийти в его дом. При похоронах, опасно забыть какой-нибудь предмет, связанный с умершим. Когда возвращаются за этим предметом, то эти люди, с собой приносят беду. Старики рассказывали. «В деревне погиб мальчик. При его похоронах забыли веревки, при помощи которых в могилу опускают гроб. Мужчины вернулись домой за веревками. Узнав, с какой целью они возвратились, знающие женщины, со страху попятились назад. Женщины знали, что эти люди с кладбища принесли несчастье. Действительно, в скором времени умерла хозяйка этого дома. Через полгода повесилась ее сноха, оставив годовалого ребенка. А, чуть позже угорели ее муж с ребенком. Таким образом, все жители этого дома погибли» [ПМА, Тасбергенова (Тюкпеева) Н.Е.].
Схожие представления находим у алтайцев. Если в каком-то доме умер человек, то на этот дом накладывали табу. Туда из соседей, никто не ходил в течение 40 дней. Такой дом называли харалу. Хозяин дома – ближайший родственник умершего не имел права в течение одного года ходить в горы. Такого человека, также называли харалу [ПМА, Курысканова Р.Г.]. Вероятно, семантика слова харалу, обозначающая черный цвет, соотносилась с подземным миром, со смертью.
Айна, как и узут у хакасов нередко представлялся в образе вихря – хуюн, который уносил человеческое счастье [Катанов Н.Ф., 1907. С. 558]. Хакасы всегда осторожно относились к вихрям. В случае, когда вихрь касался человека, то ему необходимо было отряхнуться. По хакасским поверьям это делалось для того, чтобы нечистая сила, несчастье не прицепилось к человеку, и обошли его стороной. Пожилые хакасы до сих пор говорят: «Хуюн ол айна, кiзiнiн худы хап апарча, анан кiзi ол парча» – «Вихрь – это черт, когда он похитит у человека душу, то потом тот умирает» [ПМА, Боргояков Н.Т.].
По традиционным верованиям тюрков Южной Сибири, ветер мыслился как причастный иному миру и его дуновение, как считалось, могло стать причиной дискомфорта, особенно, если это был ветер – «посланник Нижнего Мира» [Традиционное мировоззрение…, 1988, С. 37]. В представлениях хакасов, «Чил ээзi чабал кiзi» – «Хозяин ветра плохой человек». Чил ээзi это женщина, одетая в белое платье, в руках у нее белый круглый шар» [ПМА, шаманка Бурнакова Тади]. Наделение негативными чертами ветра проявляется в приметах, так, например, когда после похорон время дул сильный ветер, то человек был нехорошим [ПМА, Тасбергенова (Тюкпеева) Н.Е.]. У алтайцев приближение кормоса знаменуется холодным ветром: «Кормос» – это душа умершего человека. Когда он приближается, от него холодом веет, как от бурана зимой. Однажды я была в гостях. Ночью сплю и вижу, как открылась дверь, в доме стало холодно. Показался человек. Весь черный. Он на меня смотрит. От него идет холод. Сам он стоит у дверей. Потом он перешагнул через порог, пошел в комнату, где спали хозяева дома. Через некоторое время вышел из дома. У меня одна колоша в подполье упала. Я попросила хозяина дома Тихона достать ее из подполья. Ночью пошла домой. По дороге меня все время звал голос. Я дошла до дома. В скором времени Тихон заболел. Стал худеть и недолго проходил, умер. А жена у него до сих пор живая» [ПМА, Тагызова Е.С.].
Хакасы выработали способ обнаружения и нейтрализации айна. Для этого необходимо было посмотреть на вихрь под локтем согнувшейся руки. По народным представлениям, таким образом можно увидеть айна, в виде человека, который находится в центре этого вихря. Можно наблюдать за тем, как он передвигается. Для того чтобы обезопасить себя, рекомендовалось плюнуть на него несколько раз, и бросить в него нож. Считалось, что если удачно в него попадешь, то из вихря начинала капать кровь [ПМА, Бурнаков В.С.].
Аналогичные представления об узуте и айна существовали у шорцев: «Usut – душа умершего человека, название злого духа вообще. Юзют, по существовавшим некогда представлениям, приходит к жилищам своих сородичей стучит и пугает их; он может даже входить в человека. Обычно он входит в какого-нибудь родственника, который после этого сразу же заболевает. Для излечивания больного совершается обряд изгнания юзюта – usut suyar. Знающий обряд человек, обычно старик или старуха, окуривал больного и произносил обращение к юзюту, стараясь его запугать. Особенно важно было при этом узнать имя юзюта. Считалось, что знание имени юзюта дает заклинателю силу над духом; вот почему совершавший обряд перечислял по очереди всех недавно умерших родственников больного, стараясь открыть виновника болезни» [Дыренкова Н.П., 1949, С. 440-441].
Нередко юзют совместно с айна начинали вредить живым людям. «Душа умершего человека вместе с айна, съевшим ее, ходит. Когда они во время своего хождения живому человеку повстречаются, они с ним здороваются. Когда они так поздороваются, айна и душа умершего человека живого человека хворать заставляют. От какой болезни умер человек, душа которого напала на живого, от той болезни заболеет и умрет (этот человек)» [Дыренкова Н.П., 1949, С. 331]. По существовавшим представлениям, духи могли съесть, загрызть человека. Н.П. Дыренкова писала: «Шорская женщина из рода Кобый на реке Кобырсу в 1925 г. на мой вопрос, сколько у нее детей, ответила – было шесть человек детей, из шести детей только двоих вырастила, четверых айна съел. Семьи, в которых умирали дети, переезжали много раз с места на место, с тем, чтобы укрыться от айна. В прошлые времена, когда хотели сказать, что человек умер, говорили «айна съел» [Дыренкова Н.П., 1949, С. 413].
Схожие представления о злых духах в образе вихря встречаем у алтайцев. Вихрь считался летающим кормосом. Он мог забрать у человек чула (душу). Алтайцы верят, что если человек заболел, либо умер прежде срока, это означало, что его чула забрали кормосы [ПМА, Кыдатова С.М.]. В сознании алтайцев вихрь мог мыслиться, и как наказание за какие-либо нарушенья, совершенные людьми. Пожилой алтаец рассказал нам следующую историю: «Второго августа, в Ильин день нельзя метать сено. Если будешь работать, то поднимется вихрь и разбросает сено. Рассказывали, что один мужик сметал в этот день сено. Стал его огораживать. Вдруг прилетел ворон. В лапках он держал горящую щепку. Ворон бросил ее на стог, и все сено сгорело, поэтому в Ильин день нельзя работать» [ПМА, Папикин М.И.].
Для того чтобы кормос не забрал душу человека и вообще для защиты от негативного воздействия злого духа, алтайцы плевали на вихрь, ставили вилы, доставали ножи и бросали в его центр любой острый предмет [ПМА, Курысканова Р.Г.].
У хакасов, как и у других тюрок Сибири, запрещалось упоминать злых духов, рассказывать о них, так как они якобы могли откликнуться и причинить вред произнесшему запретное имя [Алексеев Н.А., 1984, С. 59]. Хакасские старики до сих пор говорят: «Ильхан-айна адаза – айна орiнче, Худай-абачах адазы – Худай орiнер» – «Когда называешь имя Ильхана-айна – радуется айна, когда произносишь слово Худай-Бог, то Худай радуется» [ПМА. Боргоякова Н.В.]. У хакасов существовал запрет на произношение слов, связанных с айна и вообще всего, имеющего негативную окраску. Данное правило приобрело этическую норму. «Людей нельзя оскорблять, называть по-плохому, потому что все сказанное может воплотиться в действительности. Никогда нельзя отвечать злом на зло. Даже если вас оскорбят, то не следует отвечать тем же. Можно дать такому человеку хлеба. Иначе это может отразиться на тебе или на твоих детях» [ПМА, Топоева Г.Н.]. Но все же в некоторых случаях, допускалось использование слова айна. Особенно часто это практиковалось для того, чтобы отвести беду и при различных приметах, так, например, «если, вдруг в ухе зазвенело, то необходимо сказать: «Айна полза – тас хап, кiзi полза чаг хап» – «Если черт – то мешок камней, если человек – то мешок сала» [ПМА, Бурнаков А.А.].
В редких случаях, хакасы использовали имена зловредных духов, для обозначения злых, бездушных людей. Так, например, «плохого человека называют Ильханом, который является горным существом, и приносит людям вред» [ПМА, Боргоякова А.Н.]. «Когда по дороге видели плохого, злого человека, то говорили: «Харамос килче» – «Харамос идет» [ПМА, Боргояков Н.Т.]. Мужчин, имеющих физический изъян и злых по характеру, называли «Чельбиген апчах» – «Старик Чельбиген» [ПМА, Боргоякова А.В.]. Когда человек спокойно сидит, а потом вдруг резко встает, и начинает кричать, то про такого человека говорят: «Ала Чаянга кiрген» – «Вошел в Ала-Чаян (пестрое нехорошее божество), русский аналог «Бес попутал» [ПМА, Юктешев А.Ф.].
У хакасов допускалось назидательное использование некоторых имен духов. Активно это практиковалось при воспитании детей. Наши информаторы говорили: «Раньше были черти, которых называли Мохайах. Они всегда ходили грязными. Сейчас, про неопрятного, грязного ребенка говорят: «Мохайах ла осхас пала». – «Ребенок, похожий на Мохайах», «Мохайах сырай» – «Лицо, как у Мохайах (т.е. грязное, страшное)». Этого ребенка отправляли умываться и приводить себя в порядок» [ПМА, Чертыкова Б.М.].
В традиционном сознании хакасов, нередко представления о последствиях влияний злых духах сливались с их непосредственным образом. Это нашло свое отражение в выражениях: «Сайбаг чорча» – «Несчастные случаи-происшествия ходят» [ПМА, Кайнакова А.С]. «Чабал ниме кiзiнi сыбыра хадарча» – «Нечто плохое, человека постоянно подкарауливает» [ПМА, Боргоякова М.Х.].
Хакасы пользовались многочисленными амулетами, якобы отпугивающими злых духов. Так при входе в юрту с правой стороны, за дверью, вешали медвежьи лапы, чучела орла, филина, скелет или чучело бели с бусинками вместо глаз, скелет рассомахи или другого зверя. В зыбку ребенка клали овчинку, козлинку или кусочек шкуры крота, к зыбке привязывали четыре раковины каури. Раковины каури пришивали и к детской одежде, для защиты ребенка от злых духов. Если ночью ребенок спал или зыбка пустовала, в нее прятали нож или ножницы [Алексеев Н.А., 1992, С. 36]. Для хакасов были очень важны нечетные числа. Считалось, что они запутывают злых духов, которые хотят навредить человеку. И даже в том случае, когда человек занимал деньги, то рекомендовалось занимать сумму, равную нечетному числу [ПМА, Кичеева Р.М].
В традиционных верованиях хакасов, появление айна сопровождалось дисгармонизацией, разрушением и смертью. Айна нередко представлялся в виде высоких мужчин в темной (синей) одежде и с кнутом в руке. Считалось, что он может приходить в дом к некоторым людям. Очень часто айна встает на порог дома и, упираясь об косяк, начинает оказывать вредоносное воздействие на человека. Нередко проявлением негативного воздействия айна является треснутая или даже разбитая посуда или другие вещи. В связи с этим, большой интерес представляет следующий рассказ: «Один мужик устроился работать сторожем в колхозе. Он охранял амбары с зерном. Как-то раз, пошел сильный дождь. Рядом с амбаром находилась конюшня с кормушкой. В кормушке, после дождей всегда накапливалось много воды. Сторож заметил, что там кто-то плещется, но никого не было видно. Мужик сразу сообразил, что дело нечистое. Он выстрелил по тому месту из ружья. Тут же услышал, как в доме, который стоял рядом, развалилась стайка. Мужик пошел туда, чтобы узнать, что там случилось. Оказалось, что в том доме, кроме того, что обвалилась стайка, еще и умерла дойная корова. Мужик подумал, неужели это его дело рук. Он решил в этом убедиться. Когда в кормушке снова началась плескаться вода, а это произошло ночью, он выстрелил. И опять, но уже в другом доме, обвалилась стайка и погибла дойная корова. В третий раз мужик не стал проверять. Как он понял, в кормушке плескался айна. Когда он стрелял в айна, тот улетал в ближайшие стайки и вселяясь в коров, убивал их. Этот мужик говорил: «Минiн хатыг хагба, ананар хомай ниме минзере чаган кил полбас». – «У меня хатыг хагба (прочная защита), поэтому всякая нечисть ко мне близко не сможет подойти». Он говорил, что у человека, который не верит в Бога, нечисть может находиться внутри. К человеку же, который верит в Бога нечисть и близко не сможет подойти» [ПМА, Топоева Г.Н.].
Таким образом, в картине архаичного мировоззрения хакасов большое место занимали зловредные духи – айна. Они обладали негативными качествами, несли в себе злое начало. Хакасы представляли айна как существа, наделенные способностью появляться как в зооморфном, так и в антропоморфном образе и характеризуемые черным цветообозначением. В представлениях хакасов, узут – посмертная душа человека, появившаяся в мире живых людей, становилась айна.
ПРИМЕЧАНИЕ
Информаторы
1. Авошева Валентина Феотисовна, 1937 г.р., сеок Хомнош, село Санькин аил, Турачакского района, Республика Алтай, 20.06.2001 г.
2. Барбачакова Мария Николаевна, 1919 г.р., сеок Поктарык, село Курмач-Байгол, Турачакского района, 01.07.2001 г.
3. Боргояков Николай Терентьевич, 1931 г.р., сеок Хобый, село Аскиз, республика Хакасия, 10.10.2001 г.
4. Боргоякова Анастасия Николаевна, 1926 г.р., село Аскиз, республика Хакасия, 03.05.2000 г.
5. Боргоякова Наталья Васильевна, 1924 г.р., село Усть-Чуль, Аскизского района, республики Хакасия 20.08.2000 г.
6. Бурнаков Алексей Андреевич, 1937 г.р., сеок Таu харгазы, село Аскиз, республика Хакасия, 12.07.1998 г.
7. Бурнаков Афанасий Андреевич, 1945 г.р., село Усть-Чуль, Аскизского района, 19.07.1998 г.
8. Бурнаков Валерий Семенович, 1940 г.р., сеок Таu харuазы, село Аскиз, Аскизского района, 20.07.2000 г.
9. Бурнакова Тади Семеновна, 1915 г.р., село Верхняя Тея, Аскизского района, республики Хакасия, 11.10.2001.
10. Ивандаева Васса Ивановна (хакасское имя Куджирай), 1920 г.р., Тилок аалы Аскизского района, республики Хакасия 20.08.2001 г.
11. Кайнакова Аксинья Самуиловна, 1913 г.р., село Отты, Аскизского района, республики Хакасия, 11.10.2001 г.
12. Кичеева Раиса Максимовна, 1933, село Аскиз, Аскизского района, республики Хакасия, 13.05.2000 г.
13. Курысканова Раиса Генадьевна, 1964 г.р., село Курмач-Байгол, Турачакского района, Республики Алтай, 01.07.2001 г.
14. Кыдатова Софья Михайловна, 1935 г.р., сеок Кол чагат, село Артыбаш, Турачакского района, республика Горный Алтай, 28.06.2001г.
15. Мамышева Елизавета Николаевна, 1925 г.р., хакасское имя Лиза-пичек, Политов аал, Аскизского района, республики Хакасия, 20.08.2001г.
16. Мамышева Мария Николаевна, 1942 г.р., г. Абакан, республики Хакасия, 13.09.1998 г.
17. Межекова Елизавета Архиповна (Орешкова), 1899 г.р., село Аскиз, Аскизского района, республики Хакасия, 16.07.2000 г.
18. Мокошева Анна Артемовна, 1932 г.р., сеок Кузен, село Тондошка, Турачакского района, республики Алтай, 27.06.2001 г.
19. Папикин Матвей Иванович, 1915 г.р., сеок Тивер село Артыбаш, Турачакского района, республики Горный Алтай, 27.06.2001 г.
20. Пустогачев Аким, Айангиевич, 1946 г.р., сеок Бардыяк, село Курмач-Байгол, Турачакского района, республики Алтай, 30.06.2001 г.
21. Пустогачев Карл Григорьевич, 1929 г.р., сеок Алыяy, село Курмач-Байгол, Турачакского района, республика Горный Алтай, 01.07.2001 г.
22. Тазрочев Савелий Сафронович, 1930 г.р., сеок Кузен, село Тондошка, Турачакского района, Республика Алтай, 20.06.2001 г.
23. Тасбергенова (Тюкпеева) Надежда Егоровна, 1956 г.р., село Аскиз, республика Хакасия, 26.06.2000 г. Все это услышала от своей бабушки.
24. Толмашова Анисья Борисовна, 1914 г.р., село Аскиз, Аскизского района, 10.09.1998 г.
25. Топоева Галина Никитична, 1931 г.р., село Аскиз, республика Хакасия, 29.09.2000 г.
26. Троякова Анисья Максимовна, 1928 г.р., село Луговое, Аскизского района, республики Хакасия, 12.07.2001 г.
27. Туймешев Михаил Давыдович, 1927 г.р., сеок Коль-Чагат, село Артыбаш, Турачакского района, республики Алтай, 27.06.2001 г.
28. Юктешев Антон Федорович, 1951 г.р., сеок Халар, село Усть-Таштып, Аскизского района, республика Хакасия, 12.07.2000 г.

Список литературы
1. Алексеев Н.А. Шаманизм тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск: Наука.– 1984.– 232 с.
2. Алексеев Н.А. Традиционные религиозные верования тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск: Наука, 1992.– 242 с.
3. Анохин А.В. Материалы по шаманству у алтайцев, собранные во время путешествий по Алтаю с 1910 – 1912 г.г. // Сб. Музея антропологии и этнографии, 1924. Т. IV. Вып. 2;
4. Дыренкова Н.П. Материалы по шаманству телеутов. // Сб. Музея антропологии и этнографии, 1949, Т. X.
5. Кастрен Матиас Алексантери. Путешествие в Сибирь (1845-1849). Тюмень: Ю. Мандрики. 1999. Т. 2.–352с.
6. Катанов Н.Ф. Образцы народной литературы тюркских племен. СПб., 1907;
7. Кубарев В.Д., Черемисин Д.В. Волк в искусстве и верованиях кочевников Центральной Азии.– В кн.: Традиционные верования и быт народов Сибири. XIX-начало XX в.в. Новосибирск: Наука, 1987, С. 98-117.
8. Майнагашев С.Д. Отчет о поездке к турецким племенам Минусинского и Ачинского уездов Енисейской губернии летом 1914 года // Известия русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, археологическом и этнографическом отношениях. Петроград 1915;
9. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М.: Восточная литература, 1995.- 408с.
10. Островских П.Е. Этнографические заметки о тюрках Минусинского края // Живая старина, вып. 3-4. СПб. 1895;
11. Потапов Л.П. Следы тотемистических представлений у алтайцев. // Советская этнография, 1935. No 4-5. С. 134-152;
12. Потапов Л.П. Шаманский бубен как уникальный предмет этнографических коллекций. // Сб. Музея антропологии и этнографии, Л. 1981, Т.37, С. 124-137;
13. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири: Пространство и время. Вещний мир. Новосибирск: Наука, 1988.