Кино категории "Б"

Состояние, в котором пребывал отечественный кинематограф 90-х годов, если и можно назвать смертью, то лишь клинической. Тем более что бред, понёсшийся вдруг с экранов, вполне себе клинический и был. Нет, кино не умерло, оно, почти по тексту подъездного афоризма, просто так пахло. Сладкий запах гнильцы, привлёкший массы, ознаменовал начало затяжного периода "кооперативной лихорадки". Благо механизм прилива оказался прост и доступен каждому дилетанту, будь он хоть ассенизатор по первой профессии. Хочешь быть режиссёром? Заведи контору, этакую "Рога и копыта", снимай на бандитские денежки… Чем легче жанр, тем сильней откат. Вместо сценария – анекдот из газеты, на главные роли – любимцы советской публики, согласные работать уже и за еду. Девятым валом трэш-волна прошлась по точкам проката, вычищая рубли из трудового народа. И то хорошо: хлеба нет, а зрелище – вот, рядом. За один только 1990-ый год кинопром прямо-таки вытошнило сумасшедшим количеством картин. Историки сообщают приблизительную цифру (400 штук) и, закрыв руками лица, плачут: урожай не радовал. Однако не секрет, что киноплевела упали на разрыхлённую почву. 

 Десятилетиями "трэш" растекался по кинобазам СССР, но аморфно, без манифеста. Гостил то на окраинных студиях типа Одесской, славной своими военно-патриотическими поделками про пузатых фрицев. А то и в центре, где под шкурой морализаторского журнала "Ералаш" змеились сомнительные побасенки в исполнении "молодых дарований". В конце концов, от года к году крепла традиция "эксцентрической" комедии, оформленная "Хичкоком гэга" Гайдаем. Он и предвосхитил деградацию излюбленного жанра ещё задолго до перестройки, в натужном "Спортлото-82". Шутки обнаруживали там агрессивный, захватнический характер (чего стоит «Смертельное убийство», название книжки-двигателя сюжета!), а пластические эффекты приобрели пугающую самодостаточность. Спишем это на болезнь роста – в 90-е классик освоился и выдал дилогию, полную сатирической рефлексии по отношению не столько к быту сограждан, сколько к собственным "приёмчикам", к тому времени ставшим общим местом ("Частный детектив", 1989; "На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-бич опять идут дожди", 1992). А вскоре у него, почти как у лейтенанта Шмидта, нарисовались ушлые родственнички, и их энтузиазм легко заменил им талант. 

 Первый после бога, т. е. после Леонида Иовича, – разумеется, он, великий и ужасный – ужасный в гораздо большей степени, чем великий – Анатолий Эйрамджан. Немолодой скетчмейкер из Баку брал у народа "муху" (смешной случай из жизни) и возвращал обратно, сделав из неё "слона" – фильм-антрепризу, населённый родными до боли людьми. Состав постоянной эйрамджан-команды практически неизменен: тут вам и усатый символ "волны" Александр Панкратов-Чёрный, и "стерва" Татьяна Васильева, и "дубинушка" Михаил Кокшенов, а также Борис Щербаков и супружеская пара Державин-Бабаян. Анатолий – авторский режиссёр и над всеми сценариями работает лично, периодически привлекая к соавторству знаменитую Сивую Кобылу. Мастер творит в условиях творческого и финансового дедлайна, как говорится, за "три дня и три копейки". Побочные эффекты вечной спешки – сеанс актёрского обаяния вместо игры и стойкая атмосфера капустника. Но тем ближе картина к зрителю!

Национальная гордость в России – штука о двух концах. От гордыни нас легко бросает в самоуничижение. Да, мы первые в космосе – в чём нас убеждал и фильм Алексея Федорченко "Первые на Луне" (2005). Но в кино-то, в области искусства движущихся картинок – сидим на последних рядах. От таких каламбуров веет грустью и ностальгией, которая нынче приравнена к археологии. "У нас было прошлое, и для его осознания не хватит настоящего" – Павлу Клушанцеву, пионеру советского scince fiction, не составит труда доказать этот тезис. 
 Павел Клушанцев – человек, лишённый земного притяжения. Не космополит в привычном смысле слова, а исследователь, расширивший Родину до пределов Вселенной. Колыбель человечества отнеслась к режиссёру сурово: то не замечала в упор, то нагло на нём наживалась. Клушанцев, ярчайшее светило научно-популярного кино, не роптал. После войны он осел на Леннаучфильме и, хоть и понимал, что техническая база этой студии – беднейшая в Союзе, продолжал изучение небесных тел.

 Творческая судьба Клушанцева парадоксальным образом походит на судьбу одного из его заокеанских коллег. Американец Герк Харви тоже годами трудился на ниве общеобразовательных и промышленных фильмов, а однажды, в 1962, его словно по темечку что-то стукнуло. Результат – малобюджетный ужастик "Carnival of Souls", вдохновлявший создателей "The Last Man on Earth" (1964, Убальдо Рагона и Сидней Сэлкоу), "Night of the Living Dead" (1968, Джордж Э. Ромеро) и "The Sixth Sense" (1999, М. Найт Шьямалан). И официальное признание пришло к обоим режиссёрам одновременно: житель Штатов получил номинацию на "Оскар", а гражданину СССР дали звание заслуженного деятеля искусств. Впрочем, заслуги Харви в сравнении с нашим режиссером невелики: он лишь проветривал мозги от сюжетов на темы вреда алкоголя и школьной успеваемости. А Клушанцев замахнулся на художество – парсек за парсеком осваивал он кинематографическую целину, вставлял в фильмы чисто игровые эпизоды (например, ввёл актёра на роль Циолковского) и, в конце концов, застолбил в киноиндустрии личный, никем дотоле не тронутый участок на границе научной фантастики и документального очерка.
 Нельзя сказать, что это пограничный статус не повредил "Планете бурь", самому знаменитому фильму Клушанцева, прямому наследнику кинофантастики 20-х годов – советской "Аэлита" (1924, Яков Протазанов) и немецкой "Frau im Mond" (1929, Фриц Ланг). С точки зрения сегодняшнего зрителя, две части жанра, изобретённого Клушанцевым, друг с другом конфликтуют: ни то, ни сё – и не учебная картина, и не приключенческий фильм. Непривычно.

 Венера встречает астронавтов по-ленинградски низким небом, цветком-каннибалом, проснувшимся вулканом и мужиками в костюмах динозавров, будто сбежавшими из картин Эда Вуда. Сцены внутри космического корабля статичны и сдержанны, за пределами корабля – гиперреальный космос и реалистичная невесомость. Но даже здесь авторы вложили в уста персонажей точные цифры, факты и гипотезы, а не дежурный трёп астронавтов. Мистико-поэтический эпилог подчеркнуто настраивает нас на сиквел, сбыться которому, однако, было не суждено. А всё из-за чего – кинокритики, осы четвёртой власти, жалили тогда больнее, чем сейчас, по крайней мере – с большими последствиями. Отметилась ругательным отзывом и известный специалист по кино, министр Фурцева.
 Большинство персонажей фильма – бесстрашные войны коммунизма. Эти актёры предпочитают не выдавать своих эмоций. Исключения – острохарактерный Георгий Тейх (иностранец Алан Керн) и… железный робот Джон, потенциальный бунтовщик, очередной привет из прошлого британцу Стенли Кубрику с его "2001: A Space Odyssey". Да-да, премьера знаменитой "Одиссеи", которую называют законодателем моды в дизайне научно-фантастических фильмов, состоялась лишь спустя шесть лет, в 1968-м.
 "Внуки Марса" (таково название повести Александра Казанцева, лёгшей в основу сценария) очаровали "детей кока-колы": появление "Планеты бурь" и, в первую очередь, "Дороги к звёздам" (1958) – той самой картины с Циолковским – стало для режиссёров "нового Голливуда" (в первую очередь – Джордж Лукаса и Стивена Спилберга) таким же потрясением, как полёт Гагарина и запуск первого спутника для населения Земли.
 Среди зарубежных ремейков "ПБ" – "Voyage to the Prehistoric Planet" (1965, Кёртис Харрингтон) и "Voyage to the Planet of Prehistoric Women" (1968, Питер Богданович) от выкормышей Кормана. Хотя несколько странно называть их ремейками: оба фильма – перемонтированные переозвученные версии нашего оригинала. Немногочисленные оригинальные вставки, сделанные американскими коллегами-плагиаторами, обеспечили экранную встречу Георгия Жжёнова (в титрах – "Курт Боден") с секс-бомбой Мами Ван Дорен. Нельзя не упомянуть и о "Terrore nello spazio" (1965, Марио Бава), итальянской вариации на тему межзвёздных полётов. А уж влияние "Планеты" на детско-юношескую дилогию "Москва-Кассиопея" и "Отроки во Вселенной" (1973-74, Ричард Викторов) оценит и неискушённый зритель.
 Любопытный факт – в 1975 году Джордж Лукас не погнушался лично приехать за консультацией Клушанцева, этого Королёва от научной кинофантастики. И очень удивился, узнав, что его "глупые фантазии" не в чести у высоких начальников.
 В СССР, а потом долгое время в России усердно делали вид, что такого режиссёра вообще не существовало. Только спустя год после смерти Павла Владимировича наша страна увидела куцую телеэпитафию "Павел Клушанцев – К звёздам!" (А. Ткаля). А в 2002-м, всего за месяц до кончины Казанцева, состоялась премьера уже полнометражной ленты от датских документалистов. В её названии Соня Вестерхольт и Мэдс Бааструп точно передали смысл жизненного проекта Клушанцева – "Звёздный мечтатель".

А вот и фото мастера: